В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
У него лишь одно желание – стать чьей-то частью и служить ему, забавляясь тем, что оно, всесилие, получило наконец свое «я». А потом, возможно через долгие годы, оставить его и вновь вернуться сюда, в Храм. Но лишь тогда, когда сам хозяин захочет этого, потому что своей воли у него нет.
– И сейчас оно хочет стать твоей частью? – спросила Дафна.
– Да… Или нет. Но, скорее, все-таки «да». Такое слабое «да», – подумав, сказал Мефодий.
– Слабое? Ты не понимаешь, что такое слабое «да» того, кто вообще не имеет воли и не в состоянии сказать «да».
Теперь свинцовые слезы уже не просто сбегали по саркофагу. Они текли ручьем. Но странно – саркофаг не таял, хотя под ним на плитах натекла уже целая свинцовая лужа. Лишь в одном месте, в боку по самому центру, в саркофаге открылось вдруг отверстие правильной круглой формы, чем-то похожее на скважину для древнего ключа.
Дафна забеспокоилась. Она вспомнила внезапно о своей миссии. О том, что не должна позволить Мефодию получить то, что может послужить мраку.
– А ко мне оно пошло бы? – спросила Даф, решив воспользоваться все тем же странным, прозорливо-отрешенным состоянием Мефодия.
Мальчишка повернулся к ней. Его зрачки испускали мертвенный лунный свет.
– Нет. Ты ему не нужна. И к тебе оно бы не пошло. От тебя ему нужно другое. Твой рог. Рог холода. Только он сможет остудить саркофаг, – сказал он глухо, будто голосом его говорил кто-то еще.
– Я не дам ему рога!
– От тебя ничего уже не зависит. Путь рога закончится здесь. Отсюда этому артефакту уже не выйти… – сказал Мефодий и властно протянул руку ладонью вверх, как это некогда делал Арей.
Даф ощутила, как рог Минотавра против ее воли устремляется вперед. Она попыталась удержать его, но ее лишь обожгло холодом. Даф поняла, что если не отпустит рог – тот затянет ее в раскаленное чрево саркофага вслед за собой.
Нет, рог Минотавра не был артефактом света. Он использовал ее с самой первой минуты, когда она увидела его в хранилище Дома Светлейших.
Даф разжала ладонь, уступая. Рог скользнул в круглое отверстие в боку саркофага, раскаленного и плачущего свинцом, и вошел туда почти целиком. Нет, он не повернулся – это был ключ иного рода. От рога во все стороны пошли волны холода. Он таял, как сосулька, и, истаивая, отдавал свой холод саркофагу.
