В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
Он выпустил из мешка всех лягушек, и они запрыгали кто куда. Лишь одна из них прошла еще шесть плит, но, когда попыталась перескочить на седьмую, исчезла. Тогда маг вуду оглянулся на своих, улыбнулся им и пошел по следам той лягушки. Остальные маги смотрели с порога, как он идет. Он прошел четыре плиты, а когда ступил на пятую, его нога вдруг рассыпалась прахом, а потом рассыпался и он сам… Его прах остался на пятнадцатой плите. Счет, впрочем, условен. Как я уже сказал, правильные плиты лабиринта идут вразброс.
– Но почему так рано? Он слишком долго задержался на десятой? – спросила Даф.
– Не думаю. Скорее, он не очень точно повторил то, что сделала лягушка. Четырнадцатая плита была медленной плитой. На ней нужно было задержаться не меньше минуты, как это сделала случайно лягушка. Маг же покинул ее слишком быстро, и плита наказала его за торопливость… После первого мага пошел второй. Ему неожиданно повезло. Он добрался до шестнадцатой плиты – той самой, до которой не дошел его предшественник, а затем довольно лихо прошел еще девять плит.
– Он так ничего и не узнал? – взволнованно спросила Даф.
Троил пожал плечами:"
"– Почему? Кое-что он все же узнал, а именно то, что двадцать восьмая плита – ловушка, а двадцать девятая – плита смеющейся трясины.
