Ну да Навий отдел славно работает, вытащат, – заверили ничего не понимающую меня.
Может, рассмотреть внимательнее гипотезу с забористыми видениями?
Чувств по-прежнему было удивительно мало.
Я неловко встала с постели. Лакей отшатнулся с визгом, как от прокажённой. Ухватила чашку с молоком и пригубила. Едва от удовольствия не застонала – такой от него дух шёл.
Облизала губы. На мне были тонкие туфли, почти тапочки. Стоять на дощатом полу было холодно.
Но как только эта мысль оформилась – раздался топот ног.
– Вот, господа-жандармы! Погубила девка-ведьма барина, как есть! Из мещанок она-с, – угодливо юлил перед тремя бравыми бородатыми господами в синих мундирах лакей.
Мужик в тулупе что-то мямлил, и только Глафира, здешняя прислуга, как я поняла, пыталась вступиться:
– Господин барин до девок охоч, не первую сюды приводит обманом! – упёрла руки в бока.
Кажется, она собиралась сказать что-то ещё. Может, она и говорила. Только у меня резко закружилась голова. В теле вдруг возникла лёгкость и слабость, я поняла, что куда-то лечу, вокруг мелькают перья, грозит мне лапой избушка на курьих ножках, в небесах колышется Зимний дворец…
И мир смыкается, сворачивается, сжимается, швыряя во тьму, где сияют на самом дне золотые глаза.
Теперь даже не оправдаешься. «Интересно, а домовёнок Кузя здесь тоже водится?» – мелькнула последней дурацкая мысль.
Пришла я в себя совершенно в другом месте. Меня мутило и лихорадило. Голова была тяжёлой. Всё, что я помнила, – как попыталась сделать шаг навстречу жандармам. Хотела… Чего? Оправдаться? Просить защиты?
Почему так темно? Я проморгалась.
Что-то тихо звякнуло совсем рядом. Медленно я опустила голову вниз. На моей руке тускло блестел толстый наручник. Цепь уходила в темноту. Где-то послышался крик. Совсем рядом. Бормотание. Ругань.
Снова вопль, от которого я чуть не поседела. Ругали какую-то банду оборотней.
Едва осознавая, что делаю, я приподнялась и с трудом встала. Тусклый свет откуда-то со стороны озарил тёмную крохотную каморку с деревянной лежанкой и стопкой непонятных тряпок. Толстые плотные прутья перегораживали выход.
Они были везде. И напротив меня – несколько узких маленьких камер, а потом большая, полная народу. И далеко не весь этот «народ» походил на людей. А финалом моей весёлой новогодней истории стал призрак – прозрачный невзрачный мужичок в тёмном кафтане. Его голова парила отдельно от тела.
И ко мне вернулись и чувства – да так, что я не заплакала, нет, зашипела яростной кошкой.