В Петербурге гостья ищет приключения и любовь среди волшебства. Во время прогулки по городу её обычный день преображается странными событиями, которые меняют её восприятие реальности. Возникает интрига вокруг таинственных встреч и неожиданных поворотов судьбы.
Похоже, «Магия белых ночей (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Подождите, но это ведь Литейный Александровским назвали! Или нет? Торжества по случаю двухсотлетия Петербурга…
Сквозь призрачный мост колыхались волны Невы. Мшисто-зелёные, с грозовым синим отблеском. Русалки на мосту повернули головы, когда я сделала как под внушением ещё три робких шага вперёд. Одна из них медленно повернула голову мне навстречу. Перекинула роскошные длинные волосы вперёд. Оскалила острые зубы.
– Дивья дочь. Ты не наша! Иди прочь! – грянул звонкий голос.
Меня резко повело в сторону, зашатало, мир завертелся, вспыхнул, закружился и… я очнулась уже здесь.
В странной комнате, как будто с картины девятнадцатого века. С людьми, которые изъяснялись на русском, но как-то иначе.
Паники по-прежнему не было.
Я просто отказывалась это понимать. Может, это дурной сон? Я поскользнулась у Литейного или раньше, ударилась и сейчас лежу в больнице и ловлю волшебных тараканов? Хотелось бы в это верить, но тело такое тяжёлое! И голова раскалывается вполне реально.
– Ты, дрянная девица! Сгноят! Как есть сгноят тебя в застенках жандармы за покушение на наследника графа Лисавичева-Подлайского!
Графа?! Я бросила быстрый взгляд на лежащего в кресле юношу.
Мне не понравилась ни то, что он был в одной рубахе – и то расстёгнутой, ни то, что на полу валялась разбитая сахарница и чашки, а занавеска у окна была почти сорвана.
– Я его не знаю, – с трудом села, опираясь дрожащими руками о постель.
Безумно хотелось пить. Женщина словно почуяла что-то, всплеснула руками и завопила:
– Прошка, кочерыжка ты мохнатая, зря я тебя, батюшка, молоком отборным потчую? Водички принеси!
Она это слуге? Мысли текли заторможенно. Жандармы. Полиция? Жандармы были во времена Российской империи. А ещё Третье отделение его императорского величества канцелярии.
Вдруг что-то бухнуло, маленький деревянный стол зашатался и раздалось ворчливое:
– Нечего орать, Глафирья. Вот, дай девоньке молочка с травками пользительными, с мёдом…
Я медленно моргнула.
Мелькнуло что-то большое, пушистое, похожее на мохнатый шар с маленькими ножками и ручками. Маленькая лапка выставила на стол огромную чашку, исходящую паром. Живот заурчал. Мои новые знакомцы почему-то смотрели левее пушистого существа, как будто не видели. А тот подмигнул и хихикнул.
– Навья дочь, чего глазами лупаешь? Вот дурёха, кто ж так колдует? Незаметно надо было этого, – кивок, – потравить – да и дело с концом. А так сама чуть Творцу душу не отдала. Теперь упекут тебя небось эти, синемундирники.
