В Петербурге гостья ищет приключения и любовь среди волшебства. Во время прогулки по городу её обычный день преображается странными событиями, которые меняют её восприятие реальности. Возникает интрига вокруг таинственных встреч и неожиданных поворотов судьбы.
Похоже, «Магия белых ночей (сборник)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И воспоминания.
Только не мои. А сироты-мещанки Ники Соболевской. Девушки, в чьё тело я попала. Девушки, которая жила в Санкт-Петербурге, столице Российской империи. И которой не повезло иметь мачеху, мечтающую о её наследстве… И ухажёра из местной аристократии – который решил, что неуступчивая мещаночка может стать неплохим украшением его цветника.
А мне-то что теперь делать прикажете?!
Если вы решили, что это надрывная драма о жизни провинциальной невинной девицы, то поспешу разочаровать. Это не моё амплуа.
Признаться, рехнуться в первые часы в этом странном мире я всё-таки могла. Могла бы, если бы не сны.
В них была вязкая обволакивающая темнота пещеры, блеск серебряных колец, золотые сияющие глаза и мягкое шипение.
Оно убаюкивало. Успокаивало. Рождало странные картины, где стая котов-баюнов – опасных, стремительных стражей Нави, неслась по огромному полю из тысячи трав. Где змей-полоз свернулся кольцами на горе сокровищ, лениво подгребая хвостом колечко с ярко-алым камнем. Где высилась на Васильевском Башня грифонов, та, что в легендарной аптеке Пеля, и дамы и господа с гравюр века девятнадцатого прогуливались по Невскому.
Змеиные кольца крепко обнимали, даря ощущение защищённости, а шипение обещало найти и не отпускать. Именно оно давало силы. И зыбкое ощущение нереальной надежды.
– Матвей Силыч, ну Матве-ей Силыч, – тихо заканючила я, – прихватите у волкулаков из пятнадцатой камеры одеяло в обмен на мёд? Медок свежайший, от лешего из четвёртой!
Шёл третий день моего пребывания в этом околотке. Я просительно заглянула высшему призраку в глаза. Только ему и было по силам кое-какие вещички с помощью своего дара между камерами переправлять. Мощный призрак, древний.
– Ох, Никушка, егоза, буде тебе. Вовкулаки тебе и так всё дадут и добавят ещё блох от щедрот мохнатых, – проворчал призрак деда, который по виду больше старых русских богатырей напоминал.
– Дед, ну дед, – я заёрзала.
Сегодня что-то скреблось в душе, мешало сосредоточиться. Нет, это был не страх. И сено не застряло в юбках и панталонах. Скорее… предвкушение? Ожидание? Ну, мяу!
– Как есть кошка, баюнье дитя, – оглушительно зарокотал призрак, – да будет тебе одеяло, королевишна.
– Да, смотрю, затянулось дело, – пробормотала я невесело и опустила очи долу.
Нечего из образа выходить. И так вон мавка дразнится из семнадцатой. А я…
Да, теперь меня зовут Ника Соболевская и мне снова девятнадцать. Спасибо тебе, девочка, за эту жизнь. Я не забуду.
