В зимнем вальсе изящных туфелек и нарядной гербовой бумаги шагала героиня к экзаменам, словно подросток-любительница магии льда. Тонкий атласный лед вокруг ножек искрился солнцем, создавая невероятную красоту — настоящий праздник из сурового зимнего дня.
Жарко в таких не будет, но и сквозняка можно не бояться.
— Ты мне не дерзи! — нахмурился Тайринг. — Отшлепаю, мало не покажется.
— Держи свои фантазии от меня подальше, — проворчала, перепроверяя фиксацию.
Меня настолько увлекла ювелирная работа с крохами магии, что я не сразу поняла, отчего брат осуждающе на меня уставился.
— Ты изменилась, Кристель, — заметил Кай. — Отец совсем перестал заниматься твоим воспитанием.
— Еще скажи, что собираешься лично восполнять пробелы, — хмыкнула я, выпрямляясь и удовлетворенно проверяя воздух выдернутым из подушки перышком.
Судя по мягкости и скудости наполнителя, к перьям от души примешали чью-то шерсть.
Перышко не шелохнулось, а когда я его выпустила, почти вертикально спланировало на постель. Отлично.
— Именно. Собираюсь. Ты не смеешь хамить моим друзьям. Знай свое место!
— Мое место меня вполне устраивает. И я его прекрасно знаю, — развернувшись, я ответила брату ровным, уверенным взглядом. Смотреть пришлось снизу вверх, но не лезть же на кровать ради увеличения роста! Смажу весь эффект.
— И что же ты знаешь такого, чего не знают выпускники? — хмыкнул неугомонный Тайринг. — Была бы ты огневичкой, я бы признал твое превосходство. Но ты такая же никчемная водница, как и мы все. Ничем не отличаешься, кроме того что младше и наглее. Ишь, возомнила…
— Подожди, девочка еще не поняла куда попала. — В притворно-сочувствующей улыбке Вильды сквозила язвительность и одновременно уязвимость старых ран.
Она прошла через нечто подобное и слишком хорошо помнит, каково это. Не от злости меня осаживает — из лучших побуждений. Не питаешь иллюзий — не так больно падать.
Но мне их жестокая поддержка ни к чему.
Похоже, придется приступить к тактичному перевороту сознания раньше, чем я думала.
— Никчемная водница? — медленно, весомо повторила я, поочередно посмотрев всем троим в глаза. — Вот, значит, как вы себя воспринимаете. Прискорбно. Мне вот кажется, что все стихии имеют право на существование и уважение.
— Тебе кажется, — поморщился брат. — Жаль разбивать твои иллюзии, но мы — хуже обычных людей. Низшая ступень иерархии. Ты этого еще не поняла, когда отец тебя выгнал? Тех, кто может быть полезен роду, не выкидывают из дома.
— Его проблема, — уверенно усмехнулась я. — Он еще будет умолять нас вернуться. Но мы не согласимся. Я — точно.
Подростки переглянулись.
— Она не в себе, — выразила общее мнение Вильда.
