В зимнем вальсе изящных туфелек и нарядной гербовой бумаги шагала героиня к экзаменам, словно подросток-любительница магии льда. Тонкий атласный лед вокруг ножек искрился солнцем, создавая невероятную красоту — настоящий праздник из сурового зимнего дня.
Ну, видимо справедливость и в этом мире понятие относительное. Вряд ли он не знает, что творит его жена.
Яркий свет почти ослепил даже сквозь плотную ткань. На грани чувств прощекотали мурашки — похоже, мы где-то рядом с оазисом! Что ж, это упрощает задачу.
Меня шваркнули на ровную и твердую поверхность, на ногах защелкнулись фиксаторы. Веревку разрезали, чтобы не морочиться с узлами, и сковали руки. Даже шею пристегнуть не забыли, так что теперь я едва могла ворочать головой.
Зато могла рассмотреть того, кто со мной возился.
Первый раз вижу. Крепко сбитый, но не огромный, с приятными чертами лица. Встреть я такого на улице — никогда не заподозрила бы в дурном.
Внешность бывает обманчива.
— Очнулась? Не ори, а то кляп затолкаю, — добродушно улыбнулся он.
Если бы не приковывал в данный момент к операционному столу, я бы улыбнулась в ответ — настолько заразительно у него получилось.
— Что вы собираетесь со мной делать? — робко поинтересовалась взамен.
— Ты все равно не поймешь, зачем тратить на тебя время? — а вот женский голос был не слишком милым.
В смысле?!
Чуть не потянув мышцы, я изогнула шею, оглядывая помещение. Теперь, кроме высокого белоснежного потолка, я видела капельницы, инструменты на подносах и множество каких-то артефактов непонятного назначения. Чтобы разобраться, нужно время, а его у меня и не было.
С меня сдернули обувь, срезали одежду — убрали рукава и штанины — и сейчас два молчаливых пожилых помощника были заняты тем, что прилаживали к конечностям трубки.
Вот теперь все встало на свои места.
Меня собираются выдоить! Забрать мой дар, а возможно, и жизнь тоже, потому что с таким знанием не живут. Я видела лица всех присутствующих — меня точно убьют.
Бедный Арвин Клаус.
"Никому, кроме доброго дяди наместника и его благородной супруги.
— И многих вы так… усвоили? — закипая от ярости, прошипела я.
Щеку обожгла пощечина.
— Тебе приказали молчать! — взвизгнула дамочка. — Заткните ее!
В рот сунули тряпку, пахнущую дезинфекцией и порошком. Меня затошнило, но выплюнуть кляп не получалось.
