В зимнем вальсе изящных туфелек и нарядной гербовой бумаги шагала героиня к экзаменам, словно подросток-любительница магии льда. Тонкий атласный лед вокруг ножек искрился солнцем, создавая невероятную красоту — настоящий праздник из сурового зимнего дня.
— Пусть меня освободит, — приказала им.
Сообразительные духи подтолкнули мужчину в нужную сторону, к столу. Тот сначала не понял, чего от него хотят, но после предупредительного рыка принялся поспешно отстегивать кандалы.
Добавила, отстраненно наблюдая:
— И браслет снимет.
Допросить наместника в нынешнем состоянии я не могу. Он меня не только не видит, но и не слышит. А узнать нужно многое. Так что пора приходить в себя.
Первым делом, очнувшись, я растерла онемевшие конечности, с трудом доковыляла до саркофага и заблокировала его.
Один пес остался с нами, сторожить трясущегося наместника. Второго я отправила изучать подземное строение. Интересно же!
Стоило гончей скрыться за дверью, голова закружилась так, что мне пришлось опереться на стол. Зрение раздвоилось. Левым глазом я все еще видела лабораторию, полную артефактов, а правый почему-то показывал коридор, причем со странного, непривычного ракурса. Будто я на четвереньках.
Или собака.
Ничего себе! Они, оказывается, и так умеют!
— Тебе это с рук не сойдет! — прошипел ободренный моим долгим молчанием господин Рекинс.
— Очень приятно, я Кристель, — не удержалась от колкости. — Но вы в курсе, вероятно. В конце концов, купленный товар предварительно изучают, не так ли?
— Вот именно. Ты ничто. Вещь! Знай свое место! — наместник сорвался на визг, и пес отреагировал мгновенно — прикусил того за ногу.
Аккуратно, не сильно. Для острастки.
Господин Рекинс выпучился и замолк.
— И много у вас было таких… вещей? — ласково поинтересовалась я, прикрывая то один глаз, то другой, чтобы мозг не взорвался от поступающей противоречивой информации.
Чем дальше забиралась гончая, тем очевиднее становилось, что лабиринтом почти не пользовались. Лишь несколько помещений рядом с лабораторией носили следы недавней активности, а чем дальше пес убегал, тем толще становился слой пыли и гуще атмосфера запустения.
— Какая тебе разница? Все равно ты далеко не уйдешь, — фыркнул раздухарившийся господин Рекинс. — Тебя поймают и вернут. И брата твоего заодно прихватят!
Вот это он зря."
"Если раньше у меня мелькали мысли разойтись как в море корабли, то теперь я окончательно поняла: живой чета Рекинс отсюда не выйдет. Иначе погибнем мы все. Стоит наместнику вернуться, он прикажет нас уничтожить. И меня, и Кая, и его друзей заодно, чтобы наверняка.
