В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
Громче. И настойчивее."
"Дверь распахнулась таким резким рывком, словно ее не открыли, а вышибли изнутри. На пороге, занимая собой почти весь проем, стоял хозяин номера. Картина полностью соответствовала описанию трактирщика Цацкиса, приукрашенному моим живым воображением. На пороге стоял рыжий детина лет тридцати пяти — тридцати семи, элегантный и грациозный как медведь. Он был в расстегнутой на груди шелковой рубахе малинового цвета, всклокоченная рыжая борода веером расходилась по мощной груди, а красное, как медь, лицо было столь густо усеяно крупными веснушками, что казалось обсыпанным гречневой крупой.
За его спиной виднелась комната в состоянии живописного хаоса: на столах стояли недопитые бутылки, валялись карты, а в воздухе плотно висела атмосфера прокуренного азарта и дешевого алкоголя. Двое его собутыльников, с виду — приказчик и какой-то из подрядчиков, как мухи в янтаре, с картами в руках уставились на меня.
— Ты кто таков? — прогудел хозяин, смерив меня недружелюбным взглядом. — Чего надо?
Я шагнул в комнату, заставив его инстинктивно попятиться. Изя тенью скользнул следом, а там и Рекунов с остальными и прикрыли дверь, молчаливые и готовые ко всему.
— Моя фамилия не имеет значения, — холодно произнес я, останавливаясь в центре комнаты. — Считайте, что я из Петербурга. По делу о ревизии строительства!
Лицо купца мгновенно окаменело.
— Не было никакой ревизии, — пробурчал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Была, — отрезал я. — Группа под руководством профессора Лаврова из Горного института. У них на руках, господин Солодовников, имеется официальный циркуляр от главноуправляющего пути сообщения генерал-лейтенанта Мельникова. Или для вас приказ генерала — пустой звук?
При упоминании фамилий Мельникова его собутыльники заметно побледнели и начали медленно отодвигаться от стола, как бы боясь оказаться в зоне поражения.
— А ну пошел вон отсюда, мазурик питерский! — вдруг рявкнул он, хватая меня за грудки.
Глава 19
Глава 19
Миг — и в лоб ему уперся ствол моего револьвера.
— Ты на кого руку поднял, сволота? На дворянина! Я тебе сейчас дырочку в голове сделаю, — ледяным тоном прошептал я.
Купчина в мгновение ока протрезвел.
