В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
За три дня они сделали все, что было нужно, и мы вместе вернулись в столицу, где профессор и Кагальницкий засели за отчет."
"Спустя два дня после возвращения я собрал свой «военный совет» в отдельном кабинете трактира Тестова. За столом, уставленным стерляжьей ухой, расстегаями и запотевшими графинами с разными интересными напитками, сидели мои главные маршалы: Кокорев, чья бородатая физиономия то и дело невольно расплывалась в хитрой улыбке, и Изя, который мысленно уже примерял на себя фрак лондонского денди.
— Ну, господа, — начал я, разложив на столе чистый лист бумаги. — Мы получили то, что хотели. — Я выложил на стол пухлую папку, присланную мне с нарочным от профессора Лаврова. — Вот, пожалуйста: подробный отчет о состоянии Варшавской дороги. С цифрами, актами, замерами и даже несколькими дагеротипными снимками самых вопиющих безобразий.
Кокорев с благоговением начал рассматривать отчет.
— И что теперь, Антоныч? — прогудел он. — С этой бумагой к самому государю пойдем?
— К государю долго, а до биржи рукой подать.
Я взял лист бумаги и нарисовал на них две точки.
— Это — Лондон. Это — Париж. Две главные биржи, где торгуются акции. Наша задача — создать там панику. Не просто слухи, а целую лавину, которая снесет их котировки на самое дно.
— И как же мы это сделаем? — улыбнулся Кокорев, его купеческое чутье уже уловило запах большой наживы.
— В три этапа. — Я поднял палец. — Этап первый: информационная подготовка.
Лицо Изи расплылось в самодовольной улыбке.
— Есть там один человек в Туманном Альбионе. Его зовут Александр Герцен. Ты передашь ему вот это, — я достал из другой папки письмо о злоупотреблениях на нижегородской дороге, — и вот это, — я постучал по отчету Лаврова. — Объясняешь, что это бомба под троном Романовых. Доказательство того, как французы при покровительстве некоторых людей, облеченных властью, захватывают Россию.
— Это же скандал во всей Европе! — ахнул Кокорев.
— Именно! — заявил я. — Это будет первый залп. Он создаст нужный фон. Покажет, что у ГОРЖД серьезные проблемы. Но этого мало. Нужен второй залп, который вызовет панику. И здесь, господа, начинается самое интересное.
Я наклонился над столом, понизив голос.
— На биржах Парижа и Лондона все друг друга знают.
