В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
Я молча и внимательно слушал, не перебивая, лишь мысленно торопливо оценивая ситуацию.
— Дуэль, хоть и проведенная по всем правилам, вызвала чудовищный скандал из-за статуса покойного. Шеф полка, граф Крейц, как говорят, в бешенстве от произошедшего. Командир полка, полковник Стюрлер, со всей определенностью дал понять, что меня ждет изгнание со службы с позором. Для меня это конец, сударь!
Выслушав его, я лишь мысленно пожал плечам. Что тут скажешь — судьба бретера незавидна: или застрелят, или его выходки рано или поздно надоедят высокому начальству.
— Я выполняю свою часть. Здесь десять тысяч рублей, как мы, собственно, и договаривались.
Он посмотрел на деньги с безразличием человека, которому они уже не могут помочь.
— Это уже не имеет значения. От позора они меня не спасут.
— Эти деньги — да, не спасут, — согласился я. — Но что же вы от меня хотите?
Мышляев вдруг опустил глаза и будто бы через силу дрогнувшим голосом произнес:"
"— Говорят, вы взяли большую силу в последние дни и даже заимели знакомства с великим князем Константином.
Критически посмотрев в насупленное лицо офицера, я лишь покачал головой. Разумеется, предложенное было никак невозможно.
И тут в голове у меня появилась идея, дикая, но гениальная в своей абсурдности.
— В любом случае, — вдохновлено продолжил я — возьмите деньги: это плата за исполненное вами обязательство.
Он поднял на меня удивленный взгляд, явно не понимая, к чему я клоню.
— Мне нужны смелые, умелые и отчаянные люди в Сибири, — продолжил я.
Он долго молчал, глядя на меня. Отчаяние в его глазах медленно сменял азарт.
