Русские горки то бросают в пропасть, то возносят ввысь, да так, что яйца сжимаются в горошины в диком ужасе от происходящего. Да, проблем – по уши, но для нашего человека это лишь повод показать мастер-класс управления проблемными активами! Сбежать с каторги, как с затянувшегося совещания, нагнуть международных мошенников и построить в Сибири гигантскую золотую империю – для него всего лишь работа. Держись, Империя: такого графы и князья еще не видывали!...
В моем предложении он увидел выход, единственный возможный для него путь.
Наблюдая за его метаниями, я даже немного пожалел незадачливого бретера: шутка ли, еще вчера он был уважаемым человеком, прекрасно представляя свою будущность в гвардейском полку, расквартированном в столице империи, а теперь ему приходится выбирать между прозябанием в Петербурге и рискованной поездкой в сибирскую глушь под началом едва знакомого ему авантюриста-костолома.
Впрочем, сомнения Мышляева продолжались недолго. Похоже, желание «залечь на дно» оказалось сильнее
— Я согласен, — твердо сказал он.
— Начнем с десятка. Остальное обсудим позже, когда я буду готовиться к отъезду.
Он кивнул, решительно взял со стола пакет с деньгами и, не говоря больше ни слова, покинул мой номер с видом человека, принявшего сложное, но правильное решение.
Я остался один, еще раз прикидывая, правильно ли поступил. Да, Мышляев — тот еще фрукт. Поначалу надо будет присматривать за ним в оба глаза.
Следующие несколько дней я провел в относительном спокойствии, наслаждаясь затишьем после бури. Победа в Мраморном дворце и решенный вопрос с Мышляевым принесли чувство глубокого удовлетворения. Я ждал возвращения своих «десантников» из Европы.
Они ворвались в мой номер как вихрь — триумфаторы, победители, почти не верящие в масштаб собственной удачи. Кокорев ревел от восторга, как медведь, нашедший бочку с медом, а Изя… Изя был в своей стихии.
— Могли бы и отписать, я бы встретил. — Улыбаясь, я обнимал Кокорева и Изю.
— Курила, ты бы это видел! — тараторил последний, размахивая руками и сверкая глазами. — Лондон! Биржа! Вавилонское столпотворение, не меньше того! Эти маклеры и брокеры, шлемазлы в атласных цилиндрах бегали, как куры в курятнике, в который забралась лиса! А я, Ицхак, на минуточку, Ротшильд, стою такой красивый и с невозмутимым видом продаю и покупаю, продаю и покупаю! И все они смотрят на меня как на мессию, который пришел вершить суд! Один брокер, такой важный, с бакенбардами, подошел и шепчет: «Сэр, что происходит? Это правда, что русский царь банкрот?» А я ему так небрежно, через плечо: «Молодой человек, Ротшильды не комментируют слухи.
