В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
Лети стрелой!
Пока лакей мчался выполнять поручение, благо бежать ему было недалеко, граф открыл резной шкафчик и, достав пузатую бутылку французского коньяка и три тонкостенных бокала, водрузил их перед носом купца.
— Это вам не повредит, господа. Выпейте для успокоения нервов, а затем рассказывайте. Все с самого начала!
— Они не ожидали отпора, — заметил граф, задумчиво вертя в руках бокал и глядя на игру света в янтарной жидкости. — Они рассчитывали на легкую добычу, а вместо этого убийца получил пулю. Ведь вы ранили его, господин Тарановский?
— Не могу сказать с уверенностью, ваше сиятельство, — честно ответил я.
— Жаль, — протянул Неклюдов. — Раненый душегуб — лучшая улика. Но и так неплохо: теперь они знают, что вы не овца, идущая на заклание.
На улице раздались звонкое цоканье копыт и грохот подъезжающего экипажа. Из окна я увидел, как к месту событий подкатила еще одна пролетка, но уже полицейская, запряженная парой казенных лошадей.
— Сейчас явятся, — констатировал я, отходя от окна.
И действительно, через пять минут в дверях кабинета показался пристав. Он вошел с самым почтительным видом, сняв форменную фуражку, и нижайше поклонился сначала графу, а затем, за компанию, и нам с Кокоревым.
"— Ваше сиятельство, покорнейше простите за беспокойство. Пристав Адмиралтейской части Соколов. Поступило сообщение о пальбе на набережной прямо напротив вашего дома! И свидетели утверждают, что выстрелы были направлены на господ, вышедших незадолго до этого от вас! Не соблаговолите ли прояснить эту историю?
— Совершенно верно, господин пристав, — холодно ответил Неклюдов, не кланяясь и не предлагая вошедшему сесть.
Пристав перевел взгляд на нас. Очевидно, он хотел бы провести допрос по всей форме, без присутствия столь высокопоставленной персоны, как граф Неклюдов, и уж тем более не в его доме.
— Мне необходимо будет записать показания потерпевших… — начал было он, но граф жестом прервал его.
