В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
Сегодня он был в штатском, хорошо сшитом темном сюртуке, но его бледное, усталое лицо и пронзительный, всевидящий взгляд оставались прежними, знакомыми еще с каменного мешка Алексеевского равелина. За спиной его маячили двое неприметных господ, принадлежность которых к тому же ведомству не вызывала ни малейших сомнений.
— Доброго дня, господин Тарановский, — произнес он с такой будничной интонацией, как будто мы вчера расстались после партии в преферанс. — Не помешаю? У нас к вам и к господину Кокореву несколько вопросов.
Он вошел в номер, не ожидая приглашения, и непринужденно опустился в кресло. Его спутники остались у дверей, как пара верных псов, готовых сорваться с поводков.
— Знаете, когда три дня назад вы покинули наше гостеприимное заведение, — начал Липранди, доставив из кармана серебряный портсигар, — я почему-то сразу загадал, что мы с вами вскорости свидимся. Предчувствие меня не обмануло: и вот я здесь! Вчерашнее происшествие, знаете ли, наделало много шума. Покушение в центре столицы на известных коммерсантов… У Третьего отделения такого рода события вызывают особую тревогу.
Я кратко и точно, как в докладе, описал нашу встречу с графом Неклюдовым, его предупреждение. Кокорев, придя к себе, добавил несколько цветастых эпитетов в адрес «супостатов» и «антихристова отродья», но в целом подтвердил мои слова.
Липранди слушал, постукивая пальцами по крышке портсигара. Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого внимания, но чувствовалось, что где-то в глубине сознания он яростно прокручивает в голове все возможные варианты разгадки этого таинственного происшествия.
— Весьма любопытно, — наконец протянул он, когда мы закончили. — Вы полагаете, что покушение было местью со стороны… хм… У вас есть какие-либо доказательства, кроме предположений?"
"— Из доказательств — дыра в стене на набережной и капли крови на мостовой, — холодно ответил я. — У меня не было врагов в Петербурге, кроме этих господ. Логика подсказывает, что это их руки дело.
— Логика — дама капризная, господин Тарановский, — усмехнулся подполковник. — Следственным органам одной логики недостаточно, нам нужны факты. Будь по-другому, вы бы не вышли из Равелина, уж поверьте! Личность нападавшего пока не установлена.
И внимательно на меня посмотрел.
— Да-да, нападавший в наших руках. Он, кстати, жив. Ваш выстрел пришелся в плечо. Рана не смертельна, если не случится заражения крови, он будет жить.
