В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
— Мне повезло⁈ Я ранен! И ранен не на дуэли, где все по чести, а в какой-то грязной драке! Неизвестно, как теперь срастутся кости, смогу ли я вообще держать в руке оружие! Моей репутации нанесен урон! Вся моя карьера теперь… — Он осекся, понимая, что в своем гневе говорит слишком много, раскрывая все свои страхи.
Я с той же вежливой улыбкой сочувственно кивнул.
— Действительно, очень печально.
В этот момент донесся тихий, но отчетливый смешок. Это не выдержал Изя.
Мышляев замер на полушаге. Он медленно, как на шарнирах, повернул голову и впился полным ненависти взглядом в моего друга.
Он сделал глубокий, прерывистый вдох, зажмурился на мгновение, силясь совладать с собой. Когда Мышляев снова открыл глаза и повернулся ко мне, в его взгляде уже не было ни спеси, ни гнева — только выжженная дотла усталость и деловая сухость. Он понял, что спорить и жаловаться бесполезно.
— Так чего вы хотели? — глухо произнес он. — Говорите. Или покиньте мой дом.
Я откинулся на спинку кресла, снова меняя тон с угрожающего на деловой.
— Я хочу нанять вас, улан. По вашему прямому профилю.
— С чего вы взяли, что я соглашусь иметь с вами дело? — фыркнул Мышляев.
Я посмотрел на него с преувеличенным, почти театральным сочувствием.
— С того, что вы будете хорошо вознаграждены. Я готов заплатить десять тысяч рублей. А также вы поправите свою репутацию, которая, как вы верно заметили, пострадала.
Он ошеломленно посмотрел на меня и начал мерить шагами комнату, обдумывая предложение. Его шаги были нервными и быстрыми. Наконец, словно у него подкосились ноги, он тяжело рухнул в кресло напротив.
— У меня сломана рука. — Он нашел практическое возражение, кивнув на перевязь. — И неизвестно, когда я поправлюсь.
— Я не спешу, — спокойно ответил я.
— Хорошо… — хрипло произнес он, не глядя на меня. — Я согласен. Кого?
Я снова позволил себе хищный оскал.
— Барона д’Онкло.
Мышляев тут же вскочил с кресла так резко, что вскрикнул от боли в раненой руке.
— Да вы сошли с ума⁈ — выдохнул он. — Вызвать на дуэль д’Онкло? Это не просто аристократ, это человек с огромными связями! Меня раздавят!
Я лишь удивленно вскинул бровь, словно искренне не понимая причины его волнения.
— А отчего нет? Я всегда отдаю долги, господин Мышляев. И если этот долг вернете за меня вы, это будет весьма показательно. Да и плачу я весьма щедро.
