Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
(Между прочим, дежурившая первой Надя Корнеева определенно уже прослышала что-то о нас с Линдой – с очень уж подчеркнутым безразличием она с Линдой общалась. Ну, тут уж ничего не поделаешь – пополз слушок по батальону. В конце концов не я первый, не я последний. Главное, чтобы Линду принимали именно что за хозяйку дома. Те, кто знал, что обстоит несколько иначе, так и будут помалкивать.)
…Ну а на следующее утро я поехал к Чугунцову в один из соседних городков, где расквартировалось управление дивизионного Смерша. Конечно, предварительно созвонившись и в заключение спросив, сможет ли он выкроить время, кроме обсуждения служебных дел, на мой чисто личный вопрос, который можно обсудить быстро. Чугунцов сказал, что сможет. По-моему, в его голосе явственно звучало любопытство: впервые за полтора года совместной службы я к нему обращался с личным вопросом. Ну а на хозяйстве, то есть поблизости от радистки, оставался Анжеров, успевший допросить всех пленных (повторявших с небольшими вариациями то, что я уже слышал от тирольца). В конце концов мне самому не было нужды сидеть у рации, как пришитому, коли есть ничем не занятый подчиненный, которому можно это перепоручить, да и копии протоколов допросов следовало отвезти Чугунцову."
"План у меня был не особенно хитромудрый и затейливый, но имел серьезные шансы на успех, потому что основывался на давно сложившейся практике, в чем-то, на мой взгляд, представлявшей собой ту самую сеть с крупными ячейками, где большая рыба непременно запутается, а какой-нибудь мелкий карасишка спокойно проскользнет на вольную волюшку.
Ключевое слово здесь было «пополнение». Изрядную его часть действующая армия получала не из Союза с очередным призывом, а обретала на местах. Еще когда мы начали освобождать от немца советские территории, полевые военкоматы призывали всех подходящих по возрасту и годных к службе – и без ограничений, и с ограничениями; во вторых эшелонах и тыловых службах практически всегда случался некомплект – особенно после крупных операций, больших боев.
Не забывали и иностранные части: взятых в плен поляков и чехов (а их в вермахте было немало), равно как и «самостийных» словаков, не мудрствуя, отправляли по принадлежности: поляков – в Войско Польское, чехов и словаков – в корпус генерала Свободы. Без особой проверки – пусть сами со своими разбираются, соответствующие органы и у них имеются.
В Германии ситуация немного изменилась, но суть осталась прежней.
