Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Ну, и его донесение о трех «крайне подозрительных» личностях, которых пришлось ликвидировать, чтобы не выдать расположения подразделения. – Чугунцов зло поджал губы. – Ох, я б ему выдал девять граммов… Только с формальной точки зрения к нему не придерешься: одеты ребята были сам знаешь как, без документов, так что убийство советских солдат, как ни крути, не пришьешь. Как и тем четверым. Так что лагерем для военнопленных отделаются, суки тирольские… Да, никакой разведки они не вели, так что немцы о сосредоточении наших танков и САУ в прифронтовой полосе ничегошеньки не знают. И это радует… Знаешь, что самое занятное? В первый же день с той стороны ему передали стандартный приказ, ну, тот, что они давненько уж дают всем группам окруженцев, имеющим рацию. Вести наблюдение за нашими частями, собирать сведения. А в данном конкретном случае – следить за автобаном, смотреть, какая техника или пехотные части по нему движутся к передовой. Только этот гладкий боров приказ выполнять и не подумал. Нисколечко не горел желанием геройски погибать за рейх и фюрера. Побоялся, что их могут заметить, возьмутся лес прочесывать. А раз до сих пор не прочесали, авось, и обойдется. Да не просто приказ проигнорировал: велел радисту отстучать, что выполнить приказ никак невозможно. Русские, мол, на всем протяжении леса поставили с дюжину палаток, и солдаты с собаками регулярно патрулируют опушку. Неплохо придумал: кто и как его проверит? На той стороне, видимо, решили, что мы опасаемся немецких разведгрупп, которые могут пройти лесом, и больше приказа на наблюдение не отдавали. А еще он без всяких наводящих вопросов с моей стороны дал полный расклад: кто из молодых солдат даже сейчас настроен яро пронацистски, и потому мне следует отнестись к ним строже, чем к другим. Ну, привычной работой персонаж занимался, а то, что хозяин поменялся, его нисколечко не волновало… Ну вот, о делах у меня, собственно, и все. А у тебя?
– У меня тоже, – сказал я. – Я к тебе только со своими протоколами допросов приехал да за твоими. Остается личный вопрос. Не на час, но и не на пять минут. У тебя со свободным временем как?
– Откровенно говоря, навалом, – безмятежно сказал Чугунцов. – Мы тут, признаюсь по секрету, пребываем в некотором пошлом безделье. Агентуру сюда немцы не забрасывают, банды по лесам не бродят, всех, кого по циркуляру положено брать за жабры, взяли – бургомистров, полицейских, партийных функционеров и тому подобную публику.
