Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Как они ни бились, завести его роскошный лимузин не сумели, и он уехал на одной из машин свиты. Взбешенный – с третьего этажа было видно. Но только это, по большому счету, комариный укус. И вот мне впервые в жизни представилась возможность сделать что-то серьезное против них… Все ведь было серьезно, Теодор?
– Серьезнее некуда, – сказал я. – Благодаря тебе остались живы девять отличных парней, и, скажу по секрету, перед ними стояла крайне серьезная задача… И приятные новости для тебя есть. Полностью готов план, как тебя легализовать, что ли. Стопроцентной гарантии дать не могу, но шансы огромные, верно тебе говорю…
– Правда, Теодор? – Ее лицо сияло радостью. – И я смогу быть с тобой в каком-то совершенно легальном качестве?
– Постараюсь изо всех сил, – сказал я и встал. – А сейчас извини, дела служебные зовут… Должна понимать, офицерская дочка.
– Конечно, – сказала она серьезно. – Конечно, иди, раз служба…
Я сделал шаг от стола… и остановился, вспомнив то, чему как-то и не придал значения сразу.
– Минутка у меня есть… – сказал я. – Линда… Значит, ты еще умеешь и машину испортить – вот так, взглядом, на расстоянии?
– Ну да, – просто сказала Линда. – Знаешь, что самое занятное? Это очень старый наговор, неизвестно с каких времен, когда никаких машин и в помине не было. Бросишь его – и у кареты или телеги колеса перестают вертеться, и ничего кучер с этим не поделает. Оказалось, и против машин прекрасно действует. Потом его, конечно, можно снять. – Она вновь фыркнула. – Но с машины того бонзы я все сняла только на следующее утро. Они всю ночь возились, при фонарях, искали поломку – и ничего, конечно, не нашли…
– А с танком так можешь?
– Никогда не пробовала. А ведь было бы интересно…
– Линда, – сказал я, – ты когда-нибудь мне расскажешь побольше… обо всем этом? А я тебе расскажу, что у нас до сих пор в сибирской глуши встречается.
– Правда, встречается?
– Ага, – сказал я. – Так расскажешь?
– Конечно, Теодор. – Она смотрела открыто, с той ласковой покорностью, что всякий раз волновала кровь. – Получается, ты у меня сейчас самый близкий человек…"
"До чего она сейчас была очаровательна и желанна… Увы, не всегда можно давать волю своим желаниям, тем более на войне. Так что я улыбнулся ей и побыстрее вышел, изо всех сил настраивая себя на деловой лад.
…Куда девать неожиданно свалившихся на голову восьмерых пленных, мы с капитаном Анжеровым не задумывались нисколечко.
