В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Нужен ли обряд тилака?[126] Тон Дити обрел ворчливость, свойственную тем, кто обременен утомительными хлопотами по устройству семейного праздника: а как насчет шафрана и куркумы?[127]
Всех женщин волновали вопросы: кохбар[128] будет? Что за свадьба без опочивальни? Наверное, ее можно выгородить тряпками и циновками? А как быть с костром, вокруг которого надо сделать семь священных кругов? Может, сойдет лампа или свеча?
— Ишь, разболтались! — брюзжала Дити. — Нельзя все решать самим! Мы ведь не знаем обычаев со стороны парня.
— Парня? — Все просто рухнули от смеха. — Какой он парень? Он мужик!
— На свадьбе всякий жених — парень. Почему он не может снова стать парнем?
— А как насчет приданого и подарков?
— Ладно, доберемся на место, подарим ему козу.
— Ну хватит! Чего ржете?
В одном все были единодушны: тянуть нечего, дело надо провернуть по-быстрому. Стороны договорились: следующий день будет целиком посвящен свадьбе.
Меньше всех радовалась Муния.
— Вообрази, что всю жизнь надо прожить с таким мужем! — сказала она Полетт.
— А какого ты хочешь?
— Такого, чтобы показал мне кусочек мира.
— Ага. Скажем, ласкар? — поддразнила Полетт.
— Хотя бы, — хихикнула Муния.
* * *Только повитуха Сарджу все никак не могла оправиться от морской болезни; еда и питье в ней не держались, она страшно исхудала, и казалось, будто последние искры жизни теплятся лишь в ее темных глазах. На палубу Сарджу подняться не могла, и женщины приносили ее порцию в трюм, надеясь, что хоть кусочек съестного удастся протолкнуть меж ее губ.
Однажды гирмиты еще ужинали, когда Дити сошла вниз — была ее очередь кормить повитуху. В сумрачном пустом трюме, освещенном лишь парой ламп, съежившаяся фигурка Сарджу выглядела невероятно жалко.
— Ну как ты, сестра? — с наигранной бодростью спросила Дити. — Сегодня получше?
Повитуха не ответила и только быстрым взглядом окинула трюм. Убедившись, что вокруг никого, она схватила Дити за руку и потянула к себе:
— Иди сюда, я хочу кое-что сказать.
— Слушаю тебя, сестра.
— Больше не могу, — прошептала Сарджу. — Сил нет…
— Ну зачем ты так? — укорила Дити. — Надо кушать, и тогда сразу поправишься.
Сарджу нетерпеливо сморщилась:
— Времени мало, дай сказать. Истинно говорю: я не доживу до конца путешествия.
— С чего ты взяла? Тебе полегчает.
— Поздно. — Глаза повитухи лихорадочно блестели. — Уж такого я навидалась. Я знаю, что помру, но прежде хочу кое-что тебе показать.
