Потерпевшей поражение агентке Эрике Доусон доверяют опасное задание: стать приманкой в лагере работорговцев посреди пустыни Махруса. Рискуя жизнью ради раскрытия преступной сети, она должна завоевать доверие врагов и выжить в безжалостных песках, где одна ошибка может стоить ей всего.
Моя защитница угнетённых женщин, ошибочно считающая, что сможет выжить и справиться в одиночку.
— Женщина, ты или упряма, как Шайтан, или глупа, или не видишь очевидного. Безумным тираном Мактум стал после страшной гибели Малики. Короля убили любовь и горе. Нет ничего мучительнее чувства вины и беспомощности, а именно их мы испытываем, когда теряем дорогих нам людей. Мы должны защищать тех, кого любим, за кого несём ответственность, и, если они погибают, значит это наш просчёт и вечная боль. Приближенные Мактума знают, что королевская резиденция пустует, и уже много лет монарх живет один во дворце Малики. Все его жены — белокурые голубоглазые европейки видят короля тогда, когда он сочтет нужным навестить их. И нет никакого гарема с наложницами. Ни одна копия или подделка не заменят утерянное сокровище. Ни одна женщина не тронет сердце, если оно уже принадлежит другой. Но, если судьба разделила их, то он обязан жить дальше. Есть обстоятельства, которые не зависят от наших желаний. Стремление заполнить пустоту неумолимо будет преследовать каждого, кто однажды терял. Всеми возможными и доступными способами. Сдаться и предаться скорби и унынию — ещё больший грех, Эйнин. Двое сыновей от четырех жен — небольшое наследие для монарха большой страны. Искандер — старший, а Саид ещё ребенок. Но через пару лет он вполне сможет составить конкуренцию брату.
— История повторяется, — задумчиво отвечает Эрика. Я только что пытался ей сказать гораздо больше, чем она услышала. — Однажды голубоглазые принцы будут убивать друг друга в борьбе за престол отца. И я надеюсь, что ни одного из них никогда не убьет любовь, — она горько вздыхает, поднимая на меня предательски блестящий взгляд. — Ты только что разболтал мне государственную тайну?
— Это только слова, не подкрепленные доказательствами. Грустная легенда, которую ты будешь рассказывать своим детям.
Наши взгляды встречаются во внезапно возникшей тишине. Уверен, что мы думаем сейчас об одном и том же.
— Ты предохраняешься, Эрика? — проглотив образовавшийся в горле комок, спрашиваю я.
— Тебе стоило задать этот вопрос до начала дегустации, Престон, — ожидаемо вспыхивает девушка.
Она снова права. Но я не спросил и не воспользовался защитой. Потребность чувствовать ее вот так, вживую, кожа к коже, была сильнее доводов рассудка.
— Я принимаю таблетки, но они не защищают на сто процентов и против различных инфекций тоже бессильны.
— Рика, на мой счет можешь не беспокоиться.
