В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
— Ты зря так думаешь. Бабье четко поддается дрессировке, главное спуску не давать. Обязанности мужа и жены давно известны и прописаны простыми правилами. Женщина в браке должна: угождать, ублажать и уступать. Мужчина — кормить, защищать и трахать. Если эти условия соблюдать — семья никогда не развалится.
Откуда у этих постулатов ноги росли, Вадим знал без объяснений — дед Георг во внука вколотил, как пить дать. А он, дурак, дал слабину. Вот и выгреб. Ни семьи, ни ребенка. То, что все эти «прописные истины» не спасут брак Марка, они еще не знали.
Разумовский никогда бы не смог предположить, что именно отъезд в Вильнюс и подтолкнет его к тому, что в итоге окажется в кровати сверху на Лонке.
До вылета оставалось четыре дня. Он в тот вечер по просьбе матери завез швейную машинку тете Маше.
Малая впустила его в дом и застыла, глядя своими прозрачными глазами.
— Это правда, что ты уезжаешь? — спросила со страхом и явной надеждой, что он опровергнет дошедший до нее слух. Бл@… Только этого не хватало! Ведь просил же не говорить ей.
— Да, Лона. Уезжаю. — Смысл было врать? Билеты на самолет уже лежали дома на столе.
— Надолго? — поинтересовалась безжизненным голосом.
— Не знаю. Не исключаю, что навсегда. — После этих слов надо было разворачиваться и уходить! А он, дурак, посмотрел на нее!
То, как что-то треснуло и разломалось пополам в ее глазах, ощутил буквально на физическом уровне. Казалось, он даже услышал внутренний горький стон ее души. Это было настолько явно, что по нему, здоровенному мужику, реально дрожь пошла. Сколько боли, матерь божья!
На чисто человеческом инстинкте, сделал шаг к ней и обнял, прижимая и пытаясь успокоить.
— Малая, перестань, ну чего ты? Я же не на другой континент. Тут пара часов лету, даже меньше.
Она подняла голову. По щекам покатились две слезинки вниз. И вдруг тихо попросила:
— Поцелуй меня. Хоть раз. Я хочу на всю жизнь запомнить…
Вадим вытер слезы, ощущая, как пальцы начинает покалывать, и, взяв ладонями ее лицо… поцеловал. Хрен его знает, как так вышло! Сложилось и все тут!
Вышел на улицу после, подошел к машине и даже дверь открыл.
