Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Вот сейчас он всем своим существом ненавидит этого Якобсона, и пусть они оба евреи, нет в мире людей, дальше отстоящих друг от друга. Но это была единственная ниточка..."
"– Вся история нашего народа говорит о том, что мы выжили лишь благодаря верности каждого всем, – старательно скрывая растерянность, возразил Леничка. – Это следствие жизни в рассеянии, обособления среди чужих народов, привычки делить людей на своих и чужих...
Чин усмехнулся:
– Русские тоже делят людей на своих и чужих. Но вы в чем-то правы, русский подумает: да, он, конечно, наш, но все равно наплевать.
Чин слушал его очень внимательно, и Леничка торопливо спросил о Мэтре:
– За что же он арестован?
– Арестован... так, может, за спекуляцию какую? Или же за должностное преступление? – неожиданно перейдя на простонародную речь, равнодушно спросил Чин, – Да чем он, собственно, занимается, этот ваш.
– Он поэт, – изумленно прошептал Леничка.
– Ага... Поэт – это что же значит, писатель? А я и не слыхал...
– Они должны знать, что он лояльно относился к власти. Он никогда не хотел эмигрировать, вернулся в Россию, хотя мог остаться за границей. Он преподавал в литературной студии в Доме искусств... Дом искусств – это советское учреждение, студия – советское учебное заведение.
– Кто это «они»? – строго спросил Чин.
– Вы, – исправился Леничка. – Да и это все неважно, самое главное – он поэт, большой поэт...
– Большой поэт? Вы его любите? – оживился Чин.
– Я не из его поклонников, я люблю Блока и Кузмина, но он гениальный поэт, гордость русской литературы... Вот послушайте...
Шел по улице я незнакомойИ вдруг услышал вороний грай,И звоны лютни, и дальние громы, –Передо мною летел трамвай.
Мчался он бурей темной, крылатой,Он заблудился в бездне времен...Остановите, вагоновожатый,Остановите сейчас вагон.О боже, этого не может быть, не померещилось ли ему – чекист читает стихи?..
– Я считаю, он лучший сейчас русский поэт, его стихи особенные, полные благородного мужества, – значительно произнес Чин, и Леничка вдруг совершенно успокоился.
