Автор
В залитой ярким светом комнате, между разведенных ног — дикая сцена возбуждения. Антон глядит на тебя с безумными глазами, его тело напряженно прижалось к тебе, заставляя проникнуться жаром и нестерпимым желанием. Ты стремительно двигаешься, ощущая близость оргазма.
— Она же тебя преследует! А если кислотой плеснет?
— После этого Антон возможно пересмотрит свои принципы, но пока состав преступления для него не очевиден, — иронизирую я. Паника мамы возвращает мне здравомыслие, ибо две паникующие женщины равно катастрофа.
— Вот же она сука, — ядовито шипит мама, следом за мной приходя в себя. — И он тоже хорош. Разве нормальные мужики так себя ведут?
На это вопрос у меня нет однозначного ответа. Мужики женатые и изменяющие — это отдельный подвид, который живет по своим принципам.
— То есть ты больше не считаешь, что быть одной гораздо хуже, чем путаться с женатым? — не удерживаюсь я от язвительности.
— Ой, дочь, ну кто же знал, что там такая ненормальная семейка! И что ты теперь делать будешь? Может, ко мне приедешь? Тебе оставаться одной сейчас опасно.
— Может и приеду, — без особого энтузиазма откликаюсь я, вдруг ощутив усталость и апатию. Становится плевать и на Антона, и на его одержимую демонами жену и даже на разрисованную дверь.
Идея сна кажется мне настолько удачной и своевременной, что я, взяв с мамы обещание заблокировать номер Вероники, иду прямиком в кабинет начальника, чтобы отпроситься и заодно извиниться за все, что эта идиотка натворила.
Шеф проявляет чудеса толерантности, и на мое признание в том, что я стала жертвой преследования, обещает не допускать распространения сплетен в коллективе, дарует выходной, а дверь великодушно поручает отмыть уборщице.
От неожиданной поддержки у меня даже поднимается настроение. Вот не зря говорят, что клин клином вышибают. Могла бы грустить о потерянном клине Антона, но вместо радуюсь тому, что меня не уволили. Спасибо его убитой на голову супруге.
Приехав домой, я, следуя намеченному плану, забираюсь в кровать, однако, сна нет ни в одном глазу. Воображение рисует сцены, как я отвешиваю Антону хорошего леща и молочу его неверную благоверную лицом в разрисованную дверь.
Слава богу, звонит мой пропащий дружок Дима. Еще полчаса наедине с собой — и я бы нафантазировала на пожизненное.
— Ну привет, голубка дряхлая моя, — в своем весело-токсичном стиле здоровается он. — Я ни от чего тебя не отвлекаю?
— Если тебя интересует, не занимаюсь ли я сексом, то нет, — усмехнувшись, я сажусь на подушку. — Это опасное развлечение осталось навсегда в прошлом.
