Автор
В этой книге, как холодный лед в сердце, переплетается историями из реальной жизни — от случайных аварий до безумно любимых людей, потерянных в мгновении. Читатель погружается в тонкую атмосферу волнующих и печальных приключений, где каждый вздох кажется последним.
В лунном свете не было видно краски на ресницах и на губах. Она была попроще и получше.
Месяцев сунул бутылку в карман.
– Прольется, – сказала женщина. – Давайте я понесу.
Первая половина ноября. Зима – молодая, красивая. Белые деревья замерли и слушают. Ничего похожего нет ни на Кубе, ни в Израиле. Там только солнце или дожди. И больше ничего.
– Давайте познакомимся, – сказала женщина. – Я Люля.
– Игорь Николаевич.
– Тогда Елена Геннадьевна.
Выскочили две дворняжки и побежали рядом с одинаково поднятыми хвостами.
Елена Геннадьевна подняла бутылку и хлебнула. Протянула Месяцеву. Он тоже хлебнул.
Звезды мерцали, будто подмигивали. Воздух был холодный и чистый. Все вокруг то же самое, но под другим углом. Прежде размыто, а теперь явственно, наполнено смыслом и радостью, и если бы у Месяцева был хвост, он тоже качался, как метроном: раз-раз... раз-раз.
– Можно задать вам вопрос?
– Смотря какой.
– Нескромный.
– Можно.
– Вы, когда целуетесь, вытираете помаду или прямо?
– А вы что, никогда не целовали женщину с крашеными губами?
– Никогда, – сознался Месяцев.
– Хотите попробовать? – спросила Елена Геннадьевна.
– Что попробовать? – не понял Месяцев.
Елена Геннадьевна не ответила. Взяла его лицо обеими руками и подвинула к своему. Решила провести практические занятия. Не рассказать, а показать. Его сердце сделало кульбит, как в цирке вокруг перекладины. Не удержалось, рухнуло, ухнуло и забилось внизу живота. Месяцев обнял ее, прижал, притиснул и погрузился в ее губы, ощущая солоноватый химический привкус, как кровь.
– Не сейчас, – сказала Елена Геннадьевна.
Но Месяцев ничего не мог с собой поделать. Он прижал ее к дереву. Но ничего не выходило. Вернее, не входило. Ее большие глаза были неразличимы.
– Люля, – сказал Месяцев хрипло. – Ты меня извини. У меня так давно этого не было.
А если честно, то никогда. Ведь он никогда не целовал женщин с крашеными губами. Месяцев стоял несчастный и растерянный.
– Идем ко мне, – так же хрипло сказала Люля. – Я тебе верю.
– К тебе – это далеко. Далеко. Я не дойду. Я не могу двинуться с места.
Она произвела какое-то освобождающее движение. Что-то сняла и положила в карман. Потом легла прямо на снег. А он – прямо на нее. Она видела его искаженное лицо над собой. Закрыла глаза, чтобы не видеть. Потом сказала:
– Не кричи. Подумают, что убивают.
...Он лежал неподвижно, как будто умер.
