Жанр
Иванович очнулся от боли в голове, дышал с трудом и ощущал жар. Вскинув глаза, он увидел, что его клетушка не выглядит так, как ожидал — теплое и чистое пространство уже не казалось таким обычным. Это вызвало в нем странное чувство изумления и тревоги.
Добавьте к этому ожидание неминуемого, жесткого и отчасти справедливого натиска «компетентных органов» – плен есть плен, тут особо не поспоришь, – и получается для них совсем уж унылая, безрадостная судьба.
А теперь давайте рассмотрим другой вариант: пленных, после освобождения из лагеря, чуть подкормим, организуем, вооружим да потом сразу в атаку на Суховолю и отправим – у них к фашистам теперь счет ох и дли-и-инный образовался. Дадим, так сказать, делом доказать, что плен был случайностью и они свою Родину защищать еще сильнее готовы.
Трофимов, выслушавший предложения Сергея и натурально обалдевший от нарисованных перспектив, сначала несколько долгих секунд молча всматривался тому в лицо, а потом спросил тихим, напряженным голосом:"
"– Ты в своем уме, лейтенант? Или, может, тебе жарким июньским солнцем голову напекло? Или еще какие неприятности с организмом приключились, что ты окончательно соображалку свою потерял? Ты же сам мне недавно, после допроса пленного радиста, говорил, что в Суховоле целый пехотный батальон вермахта оборону держит, да не сам по себе, а еще и со средствами усиления из состава их полковой артиллерии.
– Вот, при всем уважении, товарищ бригадный комиссар, про соотношение потерь – не надо, – быстро вклинился Сергей в монолог Трофимова, снова начавшего заводиться и повышать голос.
