Не хотелось думать, что в городе этих денег хватит ненадолго, жилье на них не купишь… хотелось хоть раз в жизни пожить красиво, приодеться, посидеть в настоящем ресторане, а не в деревенской забегаловке.
Но молодежи среди нечволодовских жителей было немного. Бо́льшая часть участков принадлежала старикам и старухам, которые прожили в поселке всю жизнь и надеялись здесь же и окончить свои дни, перебравшись в конце на деревенское кладбище, к многочисленной родне.
Деньги, конечно, выглядели соблазнительно, но переезд в город их не привлекал.
Город их вообще пугал, ничего хорошего они от него не ждали. Можно было, конечно, на скорняковские деньги купить дом в другой деревне, но кому хочется трогаться с обжитого места на старости лет?
С такими людьми Скорняковы заговорили по-другому.
Для начала они кому-то одному разбили окна, другому спилили двадцатилетнюю яблоню, у одной упорной старухи задушили кота и бросили его на крыльцо. В общем, дали понять, что жизни для них в Нечволодове не будет.
И получился простой выбор: или согласиться на предложение Скорняковых, продать дом и переехать в другую деревню, а то и в районный дом престарелых, или столкнуться с большими неприятностями.
Так или иначе, но за пару месяцев упорные братья уговорами или угрозами освободили почти все участки.
Потому что один участок, как назло, находившийся в самой середине будущего коттеджного поселка, принадлежал Николаю Проскурину, крепкому и упорному старику.
Проскурин был заядлым охотником, в молодости ходил и на рысей, и на волков, а однажды даже на медведя. У него было охотничье ружье и верный пес Пират — здоровенная кавказская овчарка.
Так что, когда Скорняковы попытались запугать старика — им пришлось драпать с его участка под яростный лай Пирата, а Проскурин стрелял в воздух над их головами.
Но братья не собирались сдаваться. На кон были поставлены слишком большие деньги.
Они поговорили с главой поселковой администрации Иваном Попеляевым, пообещали ему за содействие приличное вознаграждение, а может, и процент от будущих доходов.
Попеляев был в отдаленном родстве с упорным Николаем. Впрочем, в Нечволодове почти все друг другу родня — троюродная, четвероюродная, хоть какая-то.
Так что Проскурин не удивился, когда Иван Антонович нанес ему родственный визит, и сердитого Пирата посадил на цепь, чтобы не нервировал редкого гостя.
Удивился Николай, когда родич поставил на стол бутылку коньяку… вот примерно такую! — Плавунцов выразительно взглянул на бутылку.
