Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
Как с ядовитой змеей, которая внезапно появилась у тебя на пути, и ты действуешь со всей осторожностью, чтобы не вызвать нападения чисто на инстинктах.
Не знаю, сколько длятся наши гляделки. Время словно застывает.
Баграт так же оживает, надвигается. Шаг. Еще один. Мой назад. Его вперед. Похоже на извращенный танец жертвы и палача. Я не смотрю, куда иду, просто пячусь, дергаюсь, спотыкаюсь и падаю. В тот момент, когда тело теряет контроль, а я свое самообладание.
Желание убежать от Баграта приводит лишь к тому, что я грохаюсь на мокрую от дождя землю.
Капли обжигают разгоряченную кожу лица, грязь брызгает по зубам и неприятно скребется, ощущается терпким вкусом на языке. Чисто по инерции я все еще пытаюсь ускользнуть, уползти, обливаюсь слезами, они текут ручьем по щекам, вырываются всхлипом с губ.
Уже второй раз за день я валяюсь в грязи на дороге. Тело колотит. Но я, сомкнув губы, ползу, грязная, ободранная, мокрая.
Только от Умарова не уйти. Зверь меня уже учуял. Слышу его шаги за спиной. Он не ступает громко, просто слух обостряется, и я слышу это «шлеп» по лужам…
Всхлипываю и протираю нос рукой.
Баграт поднимает меня, словно я пушинка. Будто не вешу ничего. Взмываю в воздух, ощущаю жар его тела. Он настолько горячий, обволакивающий своим теплом. Разворачивает меня лицом к себе, на мгновение прижимает к литой груди, а я слышу, как сердце у него бьется по-сумасшедшему быстро, гулко.
Острый запах. Его аромат забивается в ноздри. Опять преследует. Дурманит. Манит. Действует подобно афродизиаку или же транквилизатору.
Заставляя чувствовать его надежность…
– Успокойся, – глухо шепчет в ухо, рычит почти. Заглядывает мне в глаза. А там, на дне его зрачков, словно свет преломляется, отблеск, как у настоящего животного. Страшного. Дикого. Будоражащего.
В нем всегда была эта первобытность. Остро-сладкая. Животная страсть, которую он умело маскирует под пиджаками и деловыми костюмами, но, когда одежда слетает, как маскировка, появляется настоящий Умар.
Бешеный, жестокий, одержимый. Секс с ним всегда был на грани, только я помню то чувство, что меня все же щадят, не идут до конца, не показывают всю глубину порока, который, подобно тайной бездне, существует в этом мужчине.
Сейчас же все иначе. Меняется на глазах. Предохранители слетают, и я вижу другого Баграта.
Того, от которого дыхание перехватывает, а пальчики на ногах поджимаются.
