Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
У Умарова дыхание обжигает, я чувствую его на своих губах, облизываюсь и ощущаю соленый вкус дождя на кончике языка… или это уже мои слезы?
Поднимаю руки и царапаю его ладонь, пытаюсь ослабить хватку. Пока Баграт смотрит стремительно темнеющим взглядом мне в глаза. Я узнаю и одновременно не узнаю желание, которое там вспыхивает, пульсирует в зрачках.
– Нет, – шепчу сдавлено. Не знаю, кому проговариваю это самое «нет». Своему глупому сердцу, которое стремительно отбивает барабанную дробь у меня в груди, или мужчине, который надвигается с непоколебимостью танкера.
Умаров тянет меня на себя, наматывает мои распущенные мокрые пряди на кулак и вбивает свои губы в мои.
Взрыв. Фейерверк перед глазами и запоздалое чувство страха напополам с эйфорией.
Мы живы. Он жив. Он мог погибнуть. Его машина приняла на себя весь удар, и он сейчас здесь со мной, целует меня так ошалело, вбивается языком в мой рот, пробует на вкус, пьет мои стоны.
Натягивает меня, заставляет прогнуться и прижаться бедрами к его бедрам, ощутить мощь зверя, который рвется в бой даже сквозь преграду из наших мокрый тряпок.
Сама подаюсь вперед, зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, притягиваю к себе близко, невыносимо, целую сама. Как изголодавшийся зверек, меня накрывает.
Баграт…
Всегда был только он…
А сейчас… это не я… стресс, аффект…
Все, что угодно…
Только не мое изголодавшееся сердце, которое не сумело забыть…
Резкий толчок и я падаю на капот автомобиля, ощущаю лопатками обжигающий холод и жар, в то время как Баграт остается стоять.
Проводит пальцами по моему телу, очерчивает изгиб, останавливается на груди, ловит пальцами, ласкает, теребит, вызывает стон, сжимает полушария, а затем сильные руки резким движением рвут сорочку, раздирают ее на две части.
Смотрит на меня. Рассматривает. Глаза медленно, сантиметр за сантиметром, ощупывают воспаленную кожу. У него скулы белеют от натиска, от того, как сжимает зубы, желваки на щеках ходуном ходят.
Капли бьют по его лицу. Умаров подается вперед, мощные кулаки падают по обе стороны от моего тела.
