Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
Мурашки бегут по коже, искры полыхают, ударяют в живот и в самый низ.
Я откликаюсь на его молчаливый призыв, ощущаю его желание, его лютую животную тягу, и пугаюсь своих чувств, боюсь его именно сейчас так, как никогда прежде, потому что мужчина находится словно на периферии, именно в том моменте, когда все может быть слишком больно.
Кажется, что я тоже перестаю себя контролировать, не достучаться. Не докричаться до самой себя.
Поэтому я сцепляю зубы и ударяю мужчину по каменной груди.
Слезы опять начинают срываться с ресниц, а я кричу со всей болью, живущей внутри:
– Отпусти меня, Умаров! Ты дьявол! Хватит! Дай мне уйти! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Все… все из-за тебя…"
"Хочется обвинить мужчину во всех своих бедах, царапаться в его руках подобно кошке, оставить на шее и голом торсе борозды от обиды и боли, которые все это время жили во мне, были неотъемлемой частью меня и сейчас срываются с губ, но где-то внутри живет и другое чувство, которое я не хочу в себе воскрешать, потому что, помимо боли, этот мужчина подарил мне ослепительную радость материнства, дал лучик света, который я лелею и готова защищать до последнего вздоха…
– Надя… – цедит глухо, хрипло, встряхивает меня так, что зубы клацают, а я бьюсь в его руках в истерике, у него рана на брови начинает сильнее кровоточить, ошарашенно смотрю на алую каплю, а затем в сторону, неожиданно замолкаю, когда взгляд наталкивается на то, что немногим ранее было дорогостоящим спорткаром.
Как шоры с глаз падают и до меня доходит, что Баграт принял основной удар на себя, вся водительская сторона автомобиля смята, пробоина в машине такая, что я удивляюсь, как он вообще на двух ногах стоит…
Запрокидываю голову, чтобы смотреть в когда-то любимое лицо, которое сейчас перекошено каким-то странным чувством. У Умара глаза горят плотоядно, зло. Мне кажется, он меня сейчас растерзает.
Его рука поднимается, и я втягиваю голову в плечи, боюсь, что ударит, боюсь его нечеловеческой силы, но вместо этого Баграт проводит пальцами по моей скуле и неожиданно натягивает волосы, собирая их в кулак, заставляет подняться на носочки и смотреть в его глаза, которые вспыхивают.
– Маленькая непокорная Надя, – выдыхает надрывно.
