Точно не поверила… Даже если бы увидела хотя бы кусочек происходящего, даже если бы я на крови поклялся, что ничего не было, не думаю, что она закрыла бы на это глаза.
Моя… Как я хочу к ней! Безумно…
Тело уже ноет от приложенных усилий. Кожа скрипит от чистоты. Долго стою под лейкой душа, позволяя воде смыть с тела все. Мысленно прочерчиваю границы, восстанавливаю равновесие и черпаю уверенность в обещаниях отца довести дело до конца так, чтобы Байсаровы больше не были нашей проблемой.
Не знаю, сколько времени это займет. Но на всякий случай, выйдя из душа в одном полотенце, сразу проверяю свой телефон, держу его поблизости. На спинке дивана разложена свежая одежда. На одной из таких квартир всегда есть во что переодеться. Чаще всего это просто удобный спортивный костюм или джинсы с толстовкой, но голым не останусь, это факт.
Бросаю взгляд на свое отражение. Наверное, готов? Отмечаю штрихами флисовый спортивный костюм и белая футболку. Важные волосы еще просыхают, я укладываю их пальцами. Внешне спокоен и невозмутим, а внутри – буря, море вот-вот выплеснется из берегов. Перед выходом сворачиваю на кухню и глотаю холодную минералку, взятую из холодильника.
Пытаюсь немного остыть перед встречей с Лилей. Волнение пронизывает насквозь.
Очередной виток рассуждений приводит к мысли, что пережидать шторм бесполезно. Он лишь усиливается вдали от нее. Отбрасываю в сторону ненужное и покидаю квартиру, оставив за дверью подробности, о которых Лиле знать необязательно.
Просто шагаю вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, который медленно ползет на мой этаж. Едва опускаю ногу на первую ступеньку, как остальные услужливо бросаются мне под ноги темно-серой дорожкой.
В авто влетаю распаренный и взбудораженный, бросая адрес водителю. Всю дорогу лечу вперед машины, мысленно очерчиваю путь до квартиры.
Гадаю, спит она или не спит? Не знаю точно, но хотелось, чтобы спала.
Уютная, теплая, маленькая моя. Лиличка…
Ратмир появляется утром, когда до привычного пробуждения остается всего ничего, но мозг автоматически считает, что сегодня – выходной, и можно поспать подольше. Однако тело инстинктивно считывает легкие шаги, замирающие возле кровати.
Он старается, очень старается не шуметь.
Я держусь изо всех сил, чтобы не улыбаться.
Шорох сброшенной одежды действует на меня как афродизиак: пульс мгновенно подскакивает, предательский жар расплывается по щекам вместе с улыбкой, выдающей меня с потрохами.
