Дауд решил, что сейфа вполне достаточно.
Я ждал этого момента, горел от нетерпения продемонстрировать отцу доказательства собственной правоты. Он решил, что я предал его, и это было одно из самых неприятных чувств, что я испытывал. Наконец, отец получила возможность увидеть все своими глазами и внимательно просмотрел содержимое. На его взрослом, суровом лице промелькнули тени эмоций.
Отец, просмотревший файлы на устройстве, медленно кивнул со словами:
– Да, убедился. Это, действительно, могло навредить нашей семье.
Отец выпрямился и посмотрел мне в глаза:
– Хорошо, что ты это выяснил. Плохо другое.
– Плохо, что ты решился сыграть в опасную игру в одиночку.
– У меня не было времени думать, надо было решаться!
– Что бы то ни было, я всегда говорю, что семья важнее. Но кажется, ты вкладываешь в эти слова немного не тот смысл. Позволь тебе объяснить. Семья всегда важнее, но не потому что ее интересы выше твоих или отдельного из нас. Семья важнее всего, потому что мы все сложности и проблемы решаем сообща. Ты должен был мне сказать. Сообщить. Просигналить. Написать. Позвонить. Тупо выйти и уехать. Никто бы не стал стрелять тебе в спину при таком большом скоплении народа!
– Я боялся, что Дауд может пустить в ход компромат.
– Мог бы. Но мы бы решили это. Сообща. Как всегда. Совместными усилиями. Но ты решил пойти один и сунул голову в пасть крокодилу… Я не сомневаюсь, что ты бы в итоге выкрутился. Но не уверен, что это бы произошло без потерь.
Я рассмеялся с облегчением. Обручи, сдавившие грудь, внезапно ослабили свою хватку.
– Ты сказал, что я сунул голову в пасть крокодилу. Знаешь, именно так я подумал.
– Все-таки ты мой сын. Похвально, что ты оцениваешь опасность реально, но плохо, будто возомнил себя всемогущим сверхчеловеком, способным победить всех.
– Я так не думал. Я хотел рассказать тебе обо всем, как только бы смог. Но если мы говорим откровенно, то я рад, что ты вмешался. Потому что все зашло слишком далеко, и у меня не было другого выбора, кроме как пытаться убежать с доказательствами!
Отец протянул мне ладонь, я не стал ее пожимать, но крепко обнял его в ответ.
– Мир. Мир. Разве могло быть иначе? Я и не хотел воевать.
Мы постояли, немного обнявшись. Я черпал в родительских руках силы и уверенность, которые немного подкосились. Отец обнял меня крепче, стиснув:
– Сделай одно одолжение, Ратмир?
– Умойся и смени одежду. От тебя несет выпивкой, дурью и просто шлюхастой бабой.
