Как я мог ее обидеть? Зачем? Почему не подумал о последствиях? Я искренне старался, чтобы ее это не задело, но не вышло! Грязь вылезла наружу, и пусть я не запачкался, но для Лили даже ходьба по грани кажется пределом.
– Лиля, я тебя не отпущу, ты же знаешь! Ну, куда ты пойдешь? Лиль… – повторяю одно и то же, не позволяя ей уйти. – Сбежишь, я тебя из-под земли достану!
Лиля вздыхает, присев на пуф в коридоре, смотрит на меня таким взглядом… Таким пустым, уставшим взглядом, что от него мороз по коже продирает, цепляет до самого нутра и захватывает все свободное пространство.
– А с чего ты решил, будто я хочу убежать куда-то? Я выстроила здесь свою жизнь. Какую-никакую, но она моя, я ее отвоевала и не собираюсь пускать в унитаз все! – выдает с вызовом. – Плевать, что ты думаешь, будто ниже твоего уровня не люди, а одни опарыши.
– Дай мне сказать! – рявкает она таким строгим тоном, каким, должно быть, осаживает зарвавшихся родителей хулиганистых деток.
– Говори, – млею от ее интонаций и прорезывающейся ярости.
Пусть лучше злится, чем пребывает в долбаном ледяном равнодушии!
– Уезжать я не собираюсь.
Решив, что мне даровали амнистию, я заявляю с жаром, которого сам от себя не ожидал:
– Лиля, ты не пожалеешь! Я стану лучшим отцом и мужем…
– Ты опять перебиваешь! Уезжать я не собираюсь. Но и принимать тебя, как своего мужчину, тоже не стану. Все кончено. Я не отказываюсь от того, что ты отец моего ребенка. Если ты захочешь принимать участие в его жизни, не стану чинить препятствия. Я не буду отказываться ни от твоего участия, ни от помощи, если уж на то пошло! Просто… Ты не будешь моим мужчиной. Для ребенка важны оба родителя. Поэтому я не буду против, если ты захочешь приходить изредка. Все-таки приходящий папа – намного лучше, чем никакой! – заявляет увесисто, будто знает, о чем говорит.
Ошарашенный ее предложением, я не меньше минуты молчу, не зная, как подобрать слова и заодно собрать себя, размазанного по полу.
Я стою на ногах, но ощущаю себя именно там: размазанным на полу, неспособным подняться после мощного нокаута.
– Надо, наверное, еще контракт какой-то подписать, да?
Я леденею. Говорят, на воре шапка горит, и сейчас, после слов Лили о контракте, я вдруг опасаюсь: что, если она как-то узнала о моих первоначальных намерениях?! Я же хотел фиктивный брак и договорнык отношения, чтобы отец не бузил и оставил меня в покое. Сейчас все изменилось.
