Это может быть глупой местью обиженной бабы, но вдруг за этим кроется нечто большее? Прямая угроза, как обещание?
Говорю с отцом и понимаю, что Лиля слушает, встав в дверях комнаты. Очевидно, попсовая музыка волнует ее куда меньше моего разговора.
– Подскажешь время и номер? Еще лучше будет, если ты пришлешь мне все это.
– Да, конечно. Наверное, я выгляжу, как параноик, и суечусь по пустякам, отнимая у тебя время!
Голос отца звучит неожиданно мягко, с одобрением и уважением.
– Сейчас ты все правильно сделал, что рассказал мне о таких нюансах. Имея дело с такими людьми, лучше перестраховаться и проверить все еще один раз. Я сейчас же займусь этим. Рекомендую пока не высовываться. На всякий случай. Охрана следит за обстановкой, но прежде чем отправляться куда-то дождись моего звонка, хорошо?
– Хорошо. Понял. Домашний арест.
– Да, сам понял, что несмешная. Буду ждать звонка.
Отложив телефон в сторону, спрашиваю у Лили:
– Мне нужно выйти. Я же не под домашним арестом, так?
– Увы, – развожу руками. – Есть вероятность, что опасность не миновала, а ты мне дорога безумно, поэтому остаешься здесь. Со мной.
– Послушный мальчик, Ратмир. Очень послушный. Все ради семьи… – обиженно выдает Лиля.
– Лиль, ты перегибаешь. Я не играюсь, угрозы более чем реальны. Пусть я буду лучше перестраховщиком, чем тем, кто в самый последний момент прошляпил все из-за небрежности! Тебя это тоже касается, кстати. Тебя и нашего малыша.
– Создалось впечатление, что я в комплекте с малышом, не входим в твое понятие семьи!
– Это ложное впечатление. Лиль, неужели ты так действительно думаешь? – спрашиваю ошарашенно.
– Так выглядит со стороны.
Она снова собирается уйти, ей даже удается пересечь комнату и сесть на диван рядом с ней. Лиля отодвигается подальше и переключает все свое внимание на экран. Я же не могу сосредоточиться ни на чем, кроме Лили. Думаю лишь о ней. Громкая музыка только раздражает. Не сдержавшись, я вытягиваю пульт из тонких пальцев Лили и просто выключаю телек. Лиля даже не переводит взгляд в сторону, продолжает смотреть на черный экран, погруженная в свои мысли.
На сердце многотонная тяжесть и чувство вины. Я чувствую, как вокруг шеи оплелась удавка из страха быть раскрытым основательно. Страшусь, что Лиля узнает о моих планах на нее, о самых первых и циничных. Я вспоминаю даже, как хвастался перед братьями, и едва не стону в слух: я чувствую себя кретином!
Это всплывет. По закону подлости…
Сажусь к Лиле поближе.
