Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Возвращаюсь в комнату и беру Еву на руки.
– Ну что ты, красотка? Что не так? Что случилось? Расскажи маме по секрету.
И она успокаивается, как по щелчку. Снова сама невозмутимость.
Переглядываемся с крестной, которую эти мелкие хулиганчики подняли с кровати. Она хмыкает и пожимает плечами.
– Все нормально, дочка? Кто звонил?
– Да, – прячу лицо за дочей, чтобы не выдать себя, – какие-то тарифы на связь предлагали.
– А-а-а-а, мне тоже звонили сегодня. И откуда у них номера берутся?
Укладываю Еву и обкладываю мягкими игрушками, с которыми она любит спать.
– Зубы? – наклоняюсь к сынишке и целую во влажную от слез щечку. – Надо как-то стойко вынести этот период, малыш. Зубы нужны, чтобы потом кушать и становиться сильным.
Хочу уже сказать «как папа», но вовремя затыкаюсь.
Боюсь лишний раз при крестной поднимать тему отца близнецов. Я сказала, что мы просто не сошлись с ним и я решила для себя, что не стоит его удерживать детьми.
Телефон снова подает признаки жизни, а я мысленно хлопаю себя по лбу. Хотела же выключить.
Захар. Закатываю глаза. Вот же неугомонный гад.
«Заеду завтра в девять».
С мстительным удовольствием отключаю мобильный и закидываю его на тумбочку.
– Юль, – шепчет теть Люба, – а что с котенком-то делать?
Ох ты ж… ещё же с котенком ничего не решено. Закусываю губу и строю умоляющую мордашку. Крестная тут же понимает, чего я хочу от неё, и сжимает губы.
– Ну он такой красивый, – хлопаю глазками, – не выкидывать же его.
Крестная качает головой, но я уже вижу, как уголок её рта дергается в улыбке. Ослабляет оборону.
Эх, встать бы и обнять, но пока не могу. Егор на руках только начинает засыпать, а если я дернусь, то все усилия улетят в трубу.
– Пойду накормлю счастливчика, – тетя уходит, оставляя меня с детьми.
Качаю Егора, напеваю колыбельную. Ева уже посапывает в кроватке, подперев щечку кулачком.
В носу начинает жечь. Я даже смотреть спокойно не могу на своих крошек, сердце сразу раздувается от переполняющей его любви.
– Люблю вас, бусинки мои.
Егор все же засыпает, и я аккуратно кладу его во вторую кроватку, рядом с Евиной.
* * *– Ты чего так рано? – ойкает крестная, когда сталкиваемся с ней в коридоре.
Обхватываю её за руки, чтобы не снести с ног. Сама на бегу застегиваю ремень на сарафане.
– Да я совсем забыла про клиента, а он звонит, через двадцать минут будет уже в оранжерее. Ма, малышня пока на тебе, в обед заберу.
