Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Сергей подходит к Игорю и поднимает его на руки.
– Привет, бандит, ты как?
Сердце проваливается от дикого ужаса, когда я встречаюсь с серыми глазами. Они переползают на моих близнецов и прищуриваются.
– Привет, Захар…
Адка тоже, кажется, немного не дошла до комы.
А я готова сейчас упасть в обморок.
– Привет, Ада. Юля…
– Серег, можно нас оставить? – улыбается очень даже дружелюбно.
Но я-то понимаю, что там дружелюбием и не пахнет. Ч-ч-ч-ч-ч-черт! Надо ж было так попасть!
Адка бросает на меня взволнованный взгляд, когда Сергей идет на выход.
"– Пожалуйста, Ада, – напирает на подругу.
Я киваю Аде, и она выходит.
На меня возвращается слишком спокойный взгляд. И мне становится ещё страшнее.
– Как ты могла не сказать мне про детей? – Захар застывает в центре комнаты, руки сжаты в кулаки.
Как я и говорила… спокойствие напускное.
– Эти дети тебя не касаются, – хватаюсь за дверной косяк, боюсь вдохнуть.
– Не касаются, значит? – делает шаг ко мне. – А кого же они касаются? Кто отец?
Серых глаз с меня не сводит.
– Они только мои, – хриплю из последних сил.
Захар чуть ли не прижимается ко мне. И я боюсь дышать, когда на меня направлен такой злой взгляд.
– Ты говорила, что до меня и после меня у тебя никого не было.
Мотаю головой.
– Захар, они не твои, – говорю из последних сил.
Потому что страшно! Страшно до трясучки.
– Да ладно? Мы сделаем тест. И если они мои, то ты сильно пожалеешь, что скрывала их от меня.
– Не надо тест, – сжимаю в руке бутылочку со смесью.
Захар осматривает детей, и его взгляд замирает на Егоре. Он прищуривается, подходит к сыну, а я наконец-то отмираю.
– Не трогай их! – перекрываю ему путь и закрываю руками близнецов.
– Отошла, – рычит, обхватывая мое запястье, – ты же не хочешь, чтобы я отшвырнул тебя.
– Не трогай их, – змеей шиплю.
Я все сделаю, чтобы защитить своих малышей.
Захар молча присаживается на корточки и ловит ножку Егора. Что-то будто бы рассматривает.
– Мои… – выдыхает три буквы, от которых мне становится дурно.
– С чего ты взял, что твои? – голос дрожит, руки ходуном ходят.
– Ну я ж не дебил, – встает во весь рост и нависает над нами, – могу факты сложить воедино.
– Какие факты? О чем ты?
– У меня такая же хрень на ноге, – тыкает пальцем на пальцы Егора, – у них серые глаза, и им почти год. Так ведь? То есть ты забеременела в первую ночь.
– Да мало ли у кого такая же проблема, как у Егора, – стараюсь защитить своих детей.
