Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
– Да, понял, Назар, – долетает до меня имя его брата, когда выхожу со двора.
Убирает мобильный и окидывает меня хищным взглядом, от которого меня бросает в пот.
– Привет, – нервно убираю волосы за ухо и выдавливаю улыбку.
– Привет, – распахивает заднюю дверь и кивает на два детских кресла, – такие?
– Да, спасибо.
У Захара дергается уголок губ.
– За что спасибо?
В голосе сквозит непонимание. Искоса смотрю на его лицо, он чем-то недоволен, кажется.
– Что ты так быстро нашел кресла детям и что не пренебрегаешь безопасностью, – пожимаю плечами.
Оказываюсь тут же в захвате крепких рук. Охаю, когда в нескольких миллиметрах оказывается лицо Волкова."
"Серые глаза превращаются в грозовые облака. Ежусь, но стою на месте.
– Это безопасность моих детей, и я не собираюсь на неё забивать, Юль.
Неуверенно киваю.
– Конечно, Захар. Я сказала, не подумав. Дай мне время, хорошо? Мне тоже надо привыкнуть, что теперь я у детей не одна.
Он выдыхает и отступает.
– Вы готовы? – как ни в чем не бывало.
Как будто не хватал меня только что и не прижимал к себе.
– Да, я сейчас сумки вынесу и потом уже детей принесу.
– Много сумок?
Подвисаю. Боже, как назло, эта информация вылетает у меня из головы.
– Ладно, не напрягайся. Помогу все равно, – толкает меня к калитке.
И хочется его как-то осадить, но в голове гуляет ветер. Да уж, теряю хватку.
Заходим в дом, где крестная продолжает тискать Еву и Егора. Егор недовольно сопит, но с честью переносит приступ нежности. Над плечом нависает Захар, глядя на сына.
– Не любит, когда его тискают? – слышу в его голосе улыбку.
Пожимаю плечом.
– Как бы сказать... Не всем выпадает честь потискать Егора.
– И кому же выпадает?
Смеюсь.
– Пока только мне. Иногда Аду терпит. Ну и вот сейчас крестной повезло.
– Ой, Захар, – замечает нас тетя Люба и поднимается с пола, – добрый день. Никак не могу отлипнуть от малышей. Вы уж простите.
Волков кивает.
– Да не за что извиняться. Я понимаю, что вы будете скучать по ним.
Крестная подходит к Захару почти вплотную и кладет руку на его предплечье.
– Вы уж берегите их, Захар.
Волков переводит на меня странный взгляд и прищуривается. От такой реакции по спине ползут мурашки, а ноги становятся слабыми.
– Как самую большую драгоценность. Обещаю.
– Вот и отлично.
Захар подхватывает за один раз все сумки и, даже не поморщившись, поднимает их.
– Все? Идем? – вопросительно выгибает бровь.
– Да.
Беру Еву, а крестная подхватывает Егора.
