Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Крестная наклоняется к близнецам и целует по очереди каждого в щечки. Ева смешно морщится и хватается за шею тети Любы. Вижу, как крестная утирает слезы с глаз.
– Ма, ну не плачь.
– Как я тут без вас? – шмыгает носом и промакивает глаза салфеткой.
– О, у тебя куча работы в теплице будет. Это только кажется, что за цветочками следить, а на самом деле… – присвистываю, за что получаю легкий шлепок по губам.
– Не свистеть в доме.
– Ага, да, денег не будет, – хмыкаю.
Хотя я сама наигранно бравирую, не представляю, как я один на один с детьми справлюсь.
– Волнуюсь, да, – сдуваюсь и сжимаю губы, – я не представляю, как это все будет выглядеть.
Тетя Люба смотрит на меня с сочувствием и качает головой.
– Ты сама сказала, что Захар выделит вам комнату.
– Выделит, – киваю.
Но от этого панические нотки не становятся тише. Это же с ним под одной крышей. Мы тут во время редких встреч-то кусаемся как кошка с собакой, а когда будем видеться часто и долго?.
– Думай о детках. Видно, как Ева тянется к отцу.
Поджимаю губы.
– Да, и меня это очень удивляет. Егор как-то, наоборот, с опаской.
Крестная берет на руки Еву и прижимает крепче.
– Просто она почувствовала родную кровь и теперь держится за это чувство. Это нормально, Юлечка. Ты просто не привыкла делить любовь наших малышей с кем-то ещё, кроме меня.
– А если ему надоест или он не справится?
Тетя Люба замолкает, но отрицательно качает головой, на какие-то свои, мне неслышные мысли.
– Не думай об этом, доча. Зачем ты сразу на негатив скатываешься? Вы справитесь, поладите. И будете потом вместе воспитывать деток, как уж там решите.
Киваю.
Да, надо как-то себя в руки брать и не настраиваться сразу на плохое. Захар очень четко дал понять, что не отступит и не отвернется от детей. Не после того, как он о них узнал.
– О, вон, приехал папка ваш, крошки. Так, – крестная переводит взгляд на меня, – ничего не забыла?
– Да, мам, мы же в город.
Надеюсь, что меньше. Полтора месяца с Захаром – это испытание не для слабонервных.
Выхожу на улицу, чтобы пригласить Захара в дом, но натыкаюсь на его серьезные глаза. Он с кем-то разговаривает по телефону и перехватывает мой неуверенный взгляд. Кивает в знак приветствия.
