Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Стараюсь не разреветься, когда оказываемся возле машины. Я впервые после родов так надолго уезжаю от крестной и оставляю теплицу без своего руководства.
– Береги себя, ладно? Если что, звони, – целую тетю Любу в щечку, – если будет трудно, то бросай все…
– Так, – крестная хмурится, – цыц. Мне-то трудно? А чем мне ещё заниматься? Буду вот вместо малышни цветочками заниматься.
– Ну и про Алену не забывай. Она все же поможет по максимуму.
– Все будет хорошо. Занимайся здоровьем малышни и не переживай за нас.
Захар откашливается, прерывая нашу душещипательную беседу. Поворачиваюсь, и Ева тут же протягивает руки к нему.
– Решила первой испытать, как я справлюсь с пристегиванием, – смеется Захар, перехватывая дочь.
– Помочь? – вырывается прежде, чем успеваю прикусить язык.
Захар бросает на меня весьма красноречивый взгляд и усаживает дочь в кресло.
– Чем? Пристегнуть два ремня? Справлюсь уж.
Закатываю глаза, а крестная только фыркает в ответ на выпад Волкова.
– Ну, теперь ты, богатырь, – подходит к крестной и ждет, пока Егор сам потянется к нему.
Но сын отворачивается и крепче прижимается к крестной.
– Давай я его посажу, – протискиваюсь мимо Захара.
Не могу сообразить, что он чувствует в этот момент. Но радует, что на лице нет злости и раздраженности.
Усаживаю сына и целую в висок.
– Не дуйся, Егор. Ева – девочка, и ей надо уступать, – застегиваю ремни и подмигиваю сыну.
Он неуверенно улыбается в ответ.
– Это он на меня обиделся? – спрашивает Захар, когда я выныриваю из салона.
– Нет, конечно, просто я так переключаю его внимание с незнакомой обстановки и с тебя. Он дольше сходится с людьми, не злись.
Захар вздергивает бровь.
– С чего бы я злился? Я не жду, что дети с разгону прыгнут ко мне на шею. Прекрасно понимаю, что нам всем нужно время, чтобы получше узнать друг друга и привыкнуть, что мы есть в жизни друг у друга.
Стараюсь не вытаращить глаза после таких слов.
Надо же… я не ожидала, что Захар скажет подобное, но тем не менее… сказал.
– Отлично, я рада, что ты это понимаешь.
Обнимаю ещё раз крестную.
– Тебе осталось место только впереди, – Захар кивает на переднюю дверь и садится за руль.
Фыркаю.
– Да уж, джентльмен такой, – крестная рядом тоже смеется.
– Главное, чтоб к деткам хорошо относился.
Усаживаюсь и машу крестной в окно. Она снова стирает набежавшие слезы, и машина трогается.
Захар косится на меня.
