Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Захар поднимается и подходит ко мне. Приходится задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
– Юль, ты мать моих детей. С чего бы мне спорить с тобой по поводу того, что им можно, а чего нельзя? У меня все в порядке с головой. Да и в твоей просьбе нет ничего ужасного или невыполнимого.
Кашляю и отвожу взгляд.
– Спасибо.
– Да не за что, – дергает плечами и отступает, – я спущусь, принесу ваши вещи. Потом мне надо будет отлучиться, по пути заеду в магазин, список мне скинь, что вам понадобится.
– А…
Как это уедет? А мы?
– Что такое? – Захар сгребает с полки в коридоре ключи от машины и вопросительно выгибает бровь.
– А мы тут одни останемся?
Этот вопрос звучит глупо. Но это от растерянности.
Захар хмурится.
– Ну да, а кого вам надо? Могу клоунов пригласить детям.
В голос Захара пробираются шутливые нотки. Закатываю глаза.
– Не надо клоунов.
– Я тоже думаю, что ты с ними справишься сама, – подмигивает и выходит.
Выдыхаю. Устало опускаюсь на пол рядом с малышами и тянусь за журналами, которые свернула недавно Ева.
– Кажется, зря я согласилась на это все. Да, малыши? – надуваю губы.
Ева мотает головой. И вид при этом у неё весьма серьезный. Как будто понимает мои метания.
– Серьезно, дочь? – наигранно хмурюсь. – Ты лучше знаешь, да, где нам жить?"
"И Ева кивает. Чем вызывает мой смех.
– Да уж, ну ты, дочь, и даешь.
Качаю головой. Перелистываю страницы и нахожу что-то похожее на детскую сказку.
– Ого, ну надо же, не думала, что в мужских журналах есть сказки. Ну что, малыши, почитаем? Пока ваши игрушки поднимаются из машины.
Близнецы тут же прилипают ко мне с разных сторон и заглядывают в журнал у меня на коленках. Погружаюсь в чтение и пропускаю момент возвращения Захара.
Только закончив, понимаю, что мы уже не одни. Поднимаю глаза, сталкиваясь с задумчивым серым взглядом Волкова.
И этот взгляд явно что-то скрывает. Какие-то потайные мысли Захара. Которые тут же хочется разгадать.
Ему нравится то, что он видит? Или ему неприятно, что я тут, в его жилище?
– Вещи, – кивает на сгруженные сумки, – я недолго.
Быстро выходит. И выглядит это как побег…
* * *Готовлю завтрак детям, когда меня настигает звонок Захара.
Прокашливаюсь и отвечаю.
– Доброе утро, проснулись?
Боже, так непривычно, что кто-то, кроме крестной, звонит с подобными вопросами. Тут же чувствую, как к щекам подкрадывается жар. Прислоняю к лицу холодную поварешку и тут же отдергиваю руку. Фыркаю.
Да уж… надо как-то брать себя в руки.
