Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Хотя две ночи прошли в спокойствии, даже близнецы не устраивали скандалы из-за того, что внезапно оказались в незнакомом месте. Спали как два сусленыша. Пока я ворочалась и прислушивалась к звукам в квартире Захара.
А тут с утра и сразу звонки.
– Юль? – возвращает в реальность низкий голос Волкова.
– А, конечно, нам же в больницу через полтора часа, а ещё ехать столько.
– Я выезжаю с работы, приеду как раз, и успеем доехать до места.
Давлюсь от неожиданности.
– Эм, да мы доберемся.
Кажется, на том конце я слышу что-то похожее на рычание.
– Опять? Мы по пятому кругу будем обсуждать, что я вас буду возить, а если не смогу, то отправлю к вам водителя?
– Не будем, – поворачиваюсь к детям и подхватываю ложку, которую Ева решила выкинуть на пол, – Ева.
– Что там такое? – тут же встревает Захар.
Стараюсь не раздражаться. Напоминаю себе, что он отец и может спрашивать о детях что угодно. Мне же нужно быть более терпеливой и посвящать его в наши дела.
– Ничего такого.
Захар смеется, и этот смех неожиданно вызывает у меня улыбку. Он искренний. И непривычный.
– Она думает, что это просто твоя прихоть, вручить ей ложку?
– Видимо, – не могу скрыть улыбку.
Но меня подкупает то, с какой искренностью говорит Захар о детях. Мне она нравится, и я верю, что он не играет. По крайней мере в сторону наших детей.
Ему реально важно знать, что и как они делают.
– Успеете покушать?
– Конечно… да.
Захар цыкает, а я морщусь.
– Юлька-пулька, я не делаю то, что мне неудобно. Иначе я бы спал на потолке.
И отключается, пока я пытаюсь не съязвить в ответ. На потолке бы спал!
Кривляюсь, передразнивая Волкова. Егор видит мою мимику и начинает хихикать. Размахивается и ударяет Еву по руке. Ева тут же врубает ультразвук.
– Так, – грожу Егору пальцем, – это что за драчун тут?
Ева не остается в долгу и отвечает брату таким же действием.
– Ева! – вскрикиваю.
Близнецы поднимают такой вой на всю квартиру, что меня передергивает.
– Ну тише, тише. Чего это вы удумали драться? – прижимаю обоих к себе и пытаюсь успокоить своих крошек.
Хотя у самой от их слез сердце сжимается.
– Мои маленькие, – глажу две головки и по очереди целую в мокрые щечки, – ну что на вас нашло? Не дрались же.
Смотрю в две пары серых глазок и не могу выдержать то, что наполняет сердце.
