Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Отворачивается к окну и внимательно всматривается в картину за окном.
– Принцесса, ну мы ещё не один раз с тобой покатаемся. Договорились? Не дуйся только на папу.
Папа… черт, это слово так приятно произносить. И оно так согревает все внутри. Как будто ледник, который в меня запихали пять лет назад, постепенно тает.
И это чувство для меня настолько непривычно, что ослепляет.
Торможу возле испуганной Юли. Она осматривает машину, и я вижу в её глазах настоящую панику.
Выдыхает. Плечи расслабляются.
Выхожу из машины, чтобы помочь с Егором.
– Где вы были? – голос дрожит, и это неприятно режет слух.
Всматриваюсь в её бледное лицо. И хочется тут же её успокоить. Не хочу, чтобы она переживала и волновалась.
– Катались по району. Я, придурок, забыл отрубить звук, и по закону жанра мне позвонил Назар.
– Придурок? – Юля удивленно вздергивает брови.
Ну да, не часто я признаюсь, что я не прав, и не часто называю сам себя придурком.
– Юль, на меня посмотри, – дергаю её за подбородок.
Она фокусирует взгляд на моем лице. Держит Егора как спасательный щит.
– Ты что там себе надумала? М? Ева проснулась, начала сильно плакать. Я честно сначала пытался обойтись простым вытаскиванием из машины, но не сработало.
Не выдерживаю. Не могу я видеть растерянность на лице Юли. Притягиваю её к себе и утыкаюсь носом в висок. И становится так кайфово. Как будто так и должно быть. Так и надо: обнимать Юлю, прижимать к своему телу.
Глубоко вдыхаю.
– Юль, я не сделаю ни Еве, ни Егору ничего плохого, – она вздрагивает, – веришь?
Поднимает на меня глаза и кивает.
– Давай учиться доверять друг другу. Родительство не на один день.
– Сильно плакала? – все же подает голос.
Отмирает, и я могу расслабленно выдохнуть.
– Думаю, парочка районов услышала её."
"Юля прикусывает губу, и я ловлю себя на мысли, что тоже хочу вот так прикусить её губу. И вообще, вся эта злость по поводу детей как будто в воздухе растворяется.
Не хочу больше злиться. Не могу больше злиться.
– Юль…
– М? – выгибает бровь.
– Спасибо, что родила их. И не послушала меня тогда.
Надеюсь, я не пожалею, что сказал это…
Юлька удивленно моргает. Её щеки мило краснеют, и она отводит глаза.
– Я рожала не для тебя, Волков.
Хмыкаю. Конечно, не для меня, но вот её румянец говорит мне о том, что она приятно удивлена.
– Все равно спасибо.
– Пожалуйста, – бурчит под нос и усаживает Егора на сидение.
Вижу, как она осматривает Еву и подмигивает ей.
