Автор
Подобно Дездемоне, я воткнулась в ловушку собственного мужа. В этом доме произошло убийство, и никто не может помочь. Меня оставили здесь одни с моей сумкой и мыслями, а я молюсь, чтобы Тигран уехал без меня. Мысли путаются в вороньем гнезде, но надежды нет — он уже уехал, разозлившись и заплатив мне обидой.
У него мощное подкачанное тело, хотя Тимур не напоминает шкаф, в этой области Тимофей шире. А Мур просто выше, но не сказать, что тело у него хуже. Толстые канаты вместо мускул, особенно, когда это всё прижимается ко мне со спины. И тот, внушительный, канат ниже пояса тоже.
Мужчина не давит, не толкается бёдрами или что-то в этом роде. Просто постоянно касается, невзначай. А у меня сердце спускается вниз. Бьёт ударами по стенкам живота, пускает импульсы ниже.
Чужая близость так непривычно, особенно, учитывая – кто именно сейчас проводит пальцами вдоль моего позвоночника. Конечно же, только ради того, чтобы отодвинуть меня в сторону.
– Тим, - прошу и удивляюсь, каким сиплым кажется мой голос. Громкость подкрутили, добавили хрипотцы. – Хватит это делать.
– Делать что?
– Ты знаешь. Касаться меня. Это не… Не та терапия, которая может мне помочь.
– А с Тимом ты за руки держалась."
"Отрезает, но звучит как-то… Обиженно? Значит, всё-таки заметил нас с его другом на диване. Просто тогда сделал вид, что смотрит в другую сторону. А сейчас решил отыграться.
– И что? Ты тоже хочешь? – стараюсь звучать весело и совсем не напугано.
– Хочу.
Что?
Застываю, потому что ожидала шутки от Тимура. Какой-то подколки, улыбки. Мол, не нужны мне твои прикосновения, давай сразу в постель. Что-то смущающее. Но оказывается, я смущаюсь намного больше от того, что мужчина просто протягивает мне ладонь.
– Так будет неудобно готовить.
– Можешь просто сказать, что тебе неприятно.
– Это не… Я же сказала, что боюсь прикосновений.
– Расскажешь почему? Кать, я просто хочу тебя понять и помочь.
Голос Тима кажется непривычно серьёзным, сдержанным. И, каплю, холодным. Последнее мне не нравится, напоминая, насколько я сломанная. Хочется опустить голову и рассматривать узоры на полу, но мужчина не позволяет.
Его пальцы невесомо касаются подбородка, пока я не смотрю на него. Не касается, но даёт почувствовать, если я постараюсь увернуться – сама наткнусь на его ладонь.
– Я понимаю, что тебе пришлось пройти не через самые приятные вещи. Блять, Кать, мне очень жаль, веришь? Если я мог бы изменить что-то – хер бы допустил подобное. Но тогда… Возле бара ты казалась адекватной, всё было нормально. И…
– У меня просто появился страх. Что в прошлый раз меня опоили, а в этот раз могут не делать даже так. Просто… Сила есть, согласие не нужно. И я не боюсь прикосновений детей или девушек – мы равны по силе, никто меня не тронет.
– Я никогда не причиню тебе вред.
