Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
"
"— Она заявилась сразу же после твоего отъезда. Закатила такой скандалище, что я думала, придется подключать полицию. Кричала, требовала, чтобы Рэма немедленно вызвали к ней, потому что она не собирается быть матерью-одиночкой и ни за что в жизни не сделает аборт. Слышала бы ты, что еще она несла.
— Это вранье, — говорю я, когда голос, наконец, возвращается. — Это просто мыльная банальщина. В жизни так не бывает.
Увы, но голос предает и слова звучат даже не в половину так уверенно, как бы мне того хотелось.
— Я сказала тоже самое, и Виктор тоже, но Ольга показала медицинскую карту. Виктор перезвонил врачу — это уважаемый специалист и, поверь, точно не стал бы ввязываться в мухлеж с поддельными свидетельствами. Ольга действительно беременна. Срок — десять недель. Она так же согласилась пройти дородовый тест на отцовство.
— Еще бы она не согласилась! Надеется, что ей поверят на слово и до этого не дойдет.
— Ольга согласилась сдать кровь в любое время. — Мамочка, наконец, смотрит на меня и под ее взглядом мне хочется забиться внутрь себя самой, схлопнуться, как воздушный шарик из которого откачали весь воздух.
Глава двадцать восьмая: Ени
Я поджимаю ноги: упираюсь ступнями в кресло, тычусь подбородком в колени, обхватываю их руками, словно вот-вот рассыплюсь.
— Ени…
— Не надо, — останавливаю мамочку.
Ее голос слишком резонирует с моей внутренней вакханалией, которой я пока совершенно не способна управлять. Кажется, достаточно звука, чтобы взорвались барабанные перепонки.
Мне нужно сосредоточиться. Вспомнить, что у меня выдающийся талант к анализу и я обязательно найду выход из любой ситуации, всего-то нужно расставить по своим местам все фигуры. Вот сейчас: я соберусь с мыслями, возьму себя в руки и… И…
Ничего не происходит. Мысли разбегаются от меня, дразнят, как детишки слепого великана, который бежит на звон колокольчика, но ловит лишь воздух.
— Евгения, послушай, — снова начинает мать.
