Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
Провожает до двери и на прощание кладет руку на плечо, наклоняется к моему уху и, чуть-чуть задевая кожу губами, обещает:
— Если через пару часов ты не позвонишь и не пришлешь СМС, я буду считать это попыткой покушения на наше счастье.
— И? — не поворачивая головы, спрашиваю я.
— Увидишь, каким злым и безумным я могу быть, Бон-Бон.
Всю дорогу, что я смиренно иду за мамочкой и отчимом, я слышу ее судорожные вздохи. Она как никогда близка к тому, чтобы расплакаться и, честно говоря, мне не по себе, что я — причина этих слез.
Уже в машине — мы с мамочкой сидим на заднем сиденье, отчим — рядом с водителем — она спрашивает:
— Ени, о чем ты думала?
Замечаю, что она смотрит в окно и кажется такой далекой, как будто мы не сидим рядом, а находимся на разных полюсах земного шара.
— Я думаю о том, что Рэм… он… возможно, и есть тот самый мужчина.
— Возможно, — эхом повторяет она. — Ты даже не знаешь, тот ли это мужчина, но собираешься за него замуж.
— Что плохого в том, чтобы иногда думать сердцем? — немного злюсь я.
— Сердце, Ени, плохой советчик. Тем более в твоем возрасте. Но… мы поговорим об этом позже.
Мы возвращаемся в гостиницу, и я внезапно узнаю, что наши родители сняли номер в том же отеле, что и я. Даже на одном этаже. Хорошо хоть, не напротив, иначе это было бы слишком. Отец Рэма уходит, а мы с матерью заходим в мой номер и щелчок закрывшейся двери почему-то до боли напоминает звук ударившего о барабан курка.
— Иди в душ, — приказывает мамочка.
Я использую это время, чтобы приготовиться к разговору. И гадать нечего — приятного будет мало. Меня ждет если не распятие, то изощренная словесная порка, или я совсем ничего не знаю о своей мамочки. Но цена вопроса — мое счастье, поэтому придется стоять насмерть.
Когда возвращаюсь в гостиную, мать сидит на диване и делает то, чего я раньше за ней не замечала: опустошает маленькую бутылочку коньяка из мини-бара в бокал.
— Ольга ждет ребенка, — говорит она, стараясь не смотреть мне в глаза.
Я собираюсь рассмеяться, настолько абсурдно это звучит, но вдруг понимаю, что губы словно перемазали суперклеем, и все, что я могу — издать противный булькающий звук горлом, словно проглотила слизняка. Пробую снова — и опять ничего.
