Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
— Ты не забыла? — спрашивает Машенька я с видом надзирателя. Для полноты образа не хватает только плетки.
Мотаю головой, распахиваю холодильник и достаю оттуда лед в пакетике. Прикладываю к щекам, стону. Костя тут как тут: щупает мой лоб и хмурится.
— Я в порядке, — улыбаюсь в ответ на его беспокойство. Какой же он у меня все-таки чуткий, внимательный.
Мне до ужаса хочется, чтобы и он потерся об меня щетинистой щекой, попробовать его вкус на губах, убедиться, что он действует на меня куда сильнее похотливого добермана, но… Щеки Кости гладко выбриты.
— Выглядишь не очень, — хлопочет вокруг меня Костя, усаживает на стул, а сам становится рядом.
Оооо, я обожаю, когда он это делает: массирует пальцами мои виски, мягко, но настойчиво прогоняет напряжение, и вообще действует словно таблетка Счастья. Понятия не имею, где и у кого он научился этим фокусам, но это чистое блаженство.
— Завтра, в семнадцать ноль ноль, — вторгается в мою личную Нирвану Машенька. — А премьера после завтра, в это же время. Маркером на лбу писать не нужно?
Вот же обломщица.
— Ну, когда я тебя подводила? — недовольно ворчу я.
— Никогда, но, согласись, после такого загула с кем угодно может случиться первый раз.
— У меня никогда ничего не случается просто так. Вся жизнь — как часики. — И это правда. Я могу сколько угодно валять дурака, но правда в том, что все мои действия всегда служат достижению той или иной цели.
Послезавтра у нас Большой День: премьера Ромео и Джульетты. Машенька — постановщик. И ее видение истории молодых любовников в корне отличается от видения Шекспира. Ну хотя бы в том, что все декорации мы перенесли в нашу современность и моя героиня, Джульетта, девушка без комплексов и будет половину пьесы разгуливать в ультракоротких шортиках и майке с надписью: «Съешь меня, Ромми!» Машенька ожидает аншлаг, но правда в том, что никому наше аматорство, кроме нас самих, не интересно.
— А приходите ко мне? — предлагаю я Машеньке. Вижу, что она озадачена, но уже встала в стойку, словно гончая на добычу. — А что? Места полно, сама же видишь.
