Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
— Что у нас на сегодня? — спрашиваю, когда после третьего глотка мозги становятся на место. — Только, Инночка, самое важное, хорошо? Чертовски голова болит.
Она тут же, без заминки, снова поражая меня своей феноменальной памятью, называет все встречи, совещания и мероприятия, где меня ждут. Сразу же вычеркивая парочку, но, подумав, и еще одно. И так домой не попаду раньше двенадцати.
— Инночка, могу я положиться на ваш изумительный женский вкус и чувство прекрасного? — И откуда в моей башке все эти слова?
— Цветы? Украшение? Дорогой знак внимания?
Моя верная секретарша понимает с полу слова.
— Цветы и безделушку на ваш вкус. И на карточке какую-то романтическую фигню.
Ольга не беспокоит меня уже несколько дней, значит, достойна небольшой награды. Завтра, если выдержит без истерик, я отдам ей машину. Чувствую себя засранцем, потому что иначе, как дрессировкой это и назвать нельзя, но с некоторыми женщинами только так и нужно, иначе сядут на шею.
Я с рвением окунаюсь в работу — и домой попадаю только к четырем часам, уставший, не выспавшийся и с чувством, что мне не нужно было сюда ехать.
Я несколько минут стою у двери, анализируя последние дни, и вдруг понимаю, что мне не стоило здесь оставаться. Что Влад с ролью няньки неплохо справляется и без моего участия. И покупкой погремушек капризному ребенку я перевыполнил план «Хороший брат» на десять лет вперед.
В дом я захожу полный решимости собрать вещи — к счастью, их немного — и больше никогда здесь не появляться.
Но от моего плана не остается камня на камне, когда я вижу… Её.
Мою Бон-Бон, которая блистает на импровизированной сцене посреди гостиной, декламируя, кажется, монолог шексировской Джульетты.
