Автор
Ени, вздыхая, рассматривает облик своего дома после долгого отсутствия. Лилёк энергично критикует все недостатки, ущипывая Ени за локоть, словно пытается запомнить каждую мельчайшую деталь. Сама Ени, несмотря на легкий замысел Лилёк, продолжает идти по улице, ни разу не глядя под ноги, что в итоге приводит к очередной досадной оплошности....
И не придется торопиться, чтобы втиснуться между «Колобком» и «Синей птицей».
Последние две постановки — личная Машенькина сердечная боль. И если «Синяя птица» еще близка к оригиналу, то на фоне артхаусного «Колобка» мы можем выглядеть просто серой массой любителей.
— И это не проблема? — спрашивает Машенька.
— Стала бы я предлагать, — пожимаю плечами я. Кому мы, десяток калек, можем помешать?
— Тогда в шестнадцать, — не теряется наш режиссер. — Чтобы лучше отрепетировать.
Тапочек в последний раз проводит пальцами по коже у меня на затылке, вызывая во мне новую волну удовольствия.
— Лучше? — Он чуть-чуть откидывает меня назад, так, чтобы моя голова покоилась у него на груди, перебирает пальцами волосы на висках, успокаивая.
— Чувствую себя жертвой самого нежного в мире паука, — жмурюсь и шепчу я.
И снова облизываю губы.
Чтоб ему провалиться!
Глава четырнадцатая: Рэм"
"Я безумно устал, вымотался физически и морально. И на самом деле просто чудо, что после такого марафона у меня до сих пор не отвалился член.
И самое мерзкое в этом то, что я даже не чувствую особого удовлетворения. Нет, конечно, крошки выдоили меня досуха, а в моменты моих передышек между забегами устраивали такие шоу, что любое порно нервно курит в сторонке.
Я какой-то чертовски опустошенный что ли. Как ракушка, из которой вынули содержимое, склеили и снова бросили в воду. Поэтому я не спешу ехать домой. Возвращаюсь в офис в шестом часу утра, машу охране, чтобы не обращали внимания на мои заскоки, захожу в кабинет. Без сил падаю на диван и, прежде, чем отключиться, завожу будильник ровно на час. Достаточно, чтобы прийти в себя.
Но просыпаюсь не от будильника, а от того, что кто-то покашливает у меня над головой.
— У вас все в порядке, Роман Викторович? — с тревогой спрашивает она.
Я молча киваю и с самой искренней благодарностью на лице принимаю из ее рук чашку горячего кофе. То, что нужно.
