Новый день обещает быть необычным: свадьба с мужем, которого ты из-за болезни долгое время не признавала. Твое тело теперь принадлежит кому-то другому, а ты – лишь гостья в собственном теле. Как все это возможно? Что ждет тебя завтра?
«Это что-то вроде инстинкта, я не ел их детей на завтрак и не разрушал их дома, если ты об этом, — скучающим тоном пояснил Седрик и притянул меня к себе. — Может, займемся чем-нибудь поинтереснее обсуждения придворных, м?»
— Чего ты опасаешься? — тем временем спросил он. — Что я отсужу у тебя твой магазин? Может, это мне стоит бояться? При плохом раскладе ты сможешь отсудить у меня полкоролевства!
…Перед этим.
То, что Седрик превращался в огромного дракона и пугал на инстинктивном уровне каждого, кто оказывался рядом, меркло перед тем, что теперь он… принял то, что ему полагалось по праву рождения и наконец вступил в права престолонаследника.
Глупо даже упоминать, какой произвело фурор то, что «лорд Бастард» внезапно стал кронпринцем. А я наконец узнала историю таинственного лорда Мэлори целиком.
Должна признать, у него были причины предвзято относится к идее истинности.
Родители Седрика поженились не то чтобы по любви, но по хорошему расчету и взаимной симпатии. «Не самый плохой вариант», — ухмыльнулся Седрик, и я кивнула.
Жили супруги спокойно, а старый лорд Мэлори, жестокий и нелюдимый, в самом деле любил свою юную и кроткую жену со сладким цветочным именем Лилианна: в подвале дома мы нашли больше десятка ее портретов, в том числе маленьких, карманных, а еще множество тщательно упакованных платьев, драгоценностей, даже музыкальные шкатулки, целую коллекцию. То, что старый лорд после случившегося не уничтожил их, а только убрал с глаз долой, о многом говорило.
И все бы ничего, но мама Седрика закрутила роман с королем.
«Они были истинными, — сказал Седрик, глядя на ее портрет: красивая светлоглазая блондинка с треугольным лицом. — Король и моя мать. Я узнал об этом уже позже, от его… от его величества. Больше никто не в курсе. Они никому об этому не говорили».
Я нахмурилась. То, что дракон узнает истинную только в момент соприкосновения кожа к коже, до сих пор казалось мне странной недоработкой местной эволюции.
«Почему они молчали?»
Седрик обернулся ко мне и пожал плечами, а затем сцепил руки за спиной и безразлично ответил:
«Потому что Лилианна любила мужа и хотела быть ему женой. Ее тянуло к истинному, но она не захотела подчиниться зову. Лилианна уговорила короля молчать после того, как их… обуяла страсть. Это не мои слова, если что».
Ну еще бы.
