Придурок.
Просто уехал и даже не предупредил, совершенно забыв обо всем, помчался домой. И потом весь вечер, что Нелли пыталась строить счастливую домохозяйку, столько раз я брал в руки телефон, собираясь набрать. Однако слов все равно не было. И решения не было.
Упираю локти в колени и затыкаю уши, потому что голос Лисы звенит в голове. Крутится и крутится, как на повторе.
Я сделаю ей больно. Рискую растоптать девчонку, но лучше сейчас, чем допустить, чтобы она привязалась к нам с Ромашкой еще больше. И от мысли, что рано или поздно я устану прятаться, и мне придется с ней поговорить, объясниться… хочется сдохнуть, чем так.
Твою…! Ерошу руками волосы и отгоняю воспоминания о нашей первой и, похоже, последней ночи прочь. Ее руки, ее подернутый дымкой желания взгляд и губы, мягкие и до невозможности сладкие. Когда-то я точно взорвусь, но не имею права ставить свои желания выше блага дочери.
Роберте нужна мать. Родная. И точка. Все, Беркутов, поиграл в юнца, а теперь, будь добр, взять себя в руки и нести ответственность за ребенка.
Сил идти к себе в спальню нет. Нелли спит в гостевой, а я уже под утро заползаю к дочери под бок, как частенько делала это она, и проваливаюсь в глубокий сон до самого обеда.
Утро встречает с вибро на мобильном. Левашов. Интересуется, не соизволю ли я явиться в офис.
— Прости Марат, дела семейные. До конца недели давайте без меня.
— Все в норме? — обеспокоенно интересуется друг.
— Позже тебе объясню. До связи.
И вырубаю мобильный к черту. Нет меня. Семью… строю, млять.
Откидываю голову обратно на подушку и закрываю глаза. Уснуть бы и вообще, на фиг, не проснуться.
— Папоська, — слышу шепот на ушко.
— Ромашка? — удивленно смотрю на ребенка, открывая один глаз. Искренне был уверен, что она в саду. — Ты почему дома?
— Тетя Нелли не пустила к нам Нину, — дует губки ребенок.
Не мама — тетя Нелли. И этой ""тете"" очень придется постараться, чтобы заслужить доверие своей дочери.
— Что значит, не пустила?! — сажусь на постели, и дочурка запрыгивает ко мне на руки, обхватив ладошками щеки.
— Нелли скасала Нине, сто будет сама со мной сидеть, — шепчет Ромашка, — я не кочу сидеть с тетей Нелли. Я кочу Нину… или… папоська, а давай лучше Лиса будет с нами зыть. — Ангельской улыбкой озаряется личико дочурки, а меня упоминание Алисы бьет по самому больному.
— Нет, Ромашка."
"— Но посему? — дрожит губка, и дуются румяные щечки, — мне нлавится Лиса.
— Потому что Нелли — твоя мама, малышка. И теперь она будет жить с нами.
