Желваки на лице ходят, а рука с пиджаком сжата до такой степени, что проступили синие полоски вен.
Становится обидно. И такая его реакция на меня колет. Я ведь не сделала ничего плохого!"
"Чтобы избежать с ним встречи, которой я совершенно не хочу, быстро киваю Марату Сергеевичу и заскакиваю в салон его авто. Оборачиваюсь в сторону Беркутова, который даже, кажется, опешил от такого, а внутри просыпается злорадство. Да, Руслан Данилович, моих слез ты не увидишь.
— Алиса, — слышу рык своего начальника, но не реагирую.
— Рус, у тебя все в порядке? — спрашивает Левашов и удивленно косится то на друга, который подлетает к нам в считаные секунда, то на меня, вжавшуюся в кожаное кресло. Он не решается захлопнуть дверь, явно не понимая, что здесь происходит.
— Алиса Алексеевна, будьте добры пересесть в мою машину! — слышу злое рычание почти в ухо, когда Беркутов, уперевшись в крышу машины, заглядывает внутрь. Однако я с упрямством барана смотрю прямо перед собой и, собрав всю оставшуюся силу воли, говорю:
— Нет.
— Что значит — нет?
— То и значит.
— В мою. Машину. Быстро!
— Вы забываетесь, — оборачиваюсь, прошипев ему в тон. — И я еду с Маратом Сергеевичем. — Шоколадного цвета глаза мечут молнии, а я из последних сил держу себя, чтобы не зареветь, оказавшись так близко к мужчине, что перевернул мою жизнь. А потом использовал и выбросил, как надоевшую куклу. И даже ничего не объяснил.
— Лиса, хватит упрямиться, — смягчается взгляд, и Руслан тянет руку, — поехали, я отвезу тебя.
— Алиса Алексеевна, Руслан Данилович, и нет, — отдергиваю руку, не позволив ему прикоснуться, и снова отворачиваюсь.
— Алиса…
— Рус, — встревает Левашов, слегка отодвигая друга от машины и тут же захлопывая дверь. Я с небывалой поспешностью щелкаю замком и прикрываю глаза ладошкой, быстро смахиваю покатившуюся слезинку. Мужчины о чем-то ожесточенно спорят, но у меня в ушах словно вата. Не слышу и не хочу слышать.
В итоге не знаю, сколько прошло времени, но Марат Сергеевич садится за руль, и мы наконец-то уезжаем.
Оглядываюсь в зеркало, но Беркутова уже и след простыл.
— Не обращай на него внимания, — наконец-то заговаривает Левашов, нарушая установившуюся в салон тишину. — Он бывает очень упрямым и очень злым, но Рус — неплохой человек.
Неплохой. Знаю. Видела. И эта картинка так и мелькает перед глазами. То, каким он может быть, когда ему это нужно и выгодно.
— Не обращаю.
— У него семейные проблемы. Бывшая нарисовалась… но, думаю, тебе это мало интересно.
— Именно.
